Радость через антигероя. Особый формат от Александра Куллинковича

Existenz и невыразимое

Я проснулась от озноба, вызванного холодом и сыростью. Железная печка давно не грела, только ее открытая дверца матерым оскалом  косилась на меня из угла каюты. Среди вещей, разбросанных повсюду, нашлись меховая накидка и кожаная куртка. Быстро набросив их на себя, вышла на палубу. Как странно, я в полном одиночестве… Куда-то исчезли матросы и мои друзья, повсюду штиль. Вокруг такая тишина, что слышно, как капает вода с мокрых парусов. Никакого даже маленького ветра. Сырое светло-серое облако село на нас с кораблем прямо посреди океана… Все те же перекошенные перекладины, выщербленные борта от ударов ядер, разодранные почти пополам паруса и черный флаг в самом верху мачты. Без изображения и символов, просто кусок черной материи как напоминание о холодной бездне, без надежды, без праздника, без иллюзий. Вокруг только белый туман, и очень не хватает кофе. Чувствую ли я тревогу или угнетение? Может быть гложит страх безысходности? – Нет, ничего такого. Где-то в километрах надо мной солнце ласкает облака, улыбается своим холодным светом верхам дождя и тумана. Падает в глубины морей, обнажая скалистое дно, прогоняя мрак, где это возможно. В темноте есть открытие, есть возможности, есть свобода. В темноте, как только солнце ее осветит. Солнце все равно остается солнцем, даже если никого не греет. А что же тогда такого есть в тумане?..

– Одиночество! – где-то недалеко проговорил женский голос, как будто кто-то услышал мои мысли.

Среди сложенных как попало ящиков по правому борту сидела пожилая женщина в черном. Я узнала ее: это та самая старуха из моих снов. Я подошла поближе, но она даже не шелохнулась, просто уставилась стеклянными глазами где-то между водой и туманом – и молчала.

– Я могу узнать, что происходит, мэм? – каким-то не своим голосом произнесла я. Но в тот час же старуха исчезла, оставив меня опять наедине с кораблем и дремлющим океаном.

—————————————————————————————————–

Existenz. Мысли, слова, тексты стихов, завернутые в мелодии, ритмами пробиваются в наши шумящие суетой миры, зарифмовывая суть туманных иллюзий. Интересно было бы расспросить у авторов про переживания, опыт, дороги к необычному и недоступному. И сейчас с нами Александр Куллинкович, главный в группе «Нейро Дюбель». А также, традиционно, пара моих постояльцев: Виктор Двуречинский и Алексей Крот.

Виктор. «Нейро Дюбель» радует нас еще с далекого 1989 года. Больше двадцати альбомов, если я не ошибаюсь, написано?

Александр. Их оригинальных 16, но если считать с бестами, переделками – да, больше двадцати. Первый наш выход на сцену состоялся в 1991 году, а как группа мы существуем с 1989 года. С Юрой Наумовым на магнитофончик что-то писали. Потом появился состав, и мы уже были готовы робко, с дрожащими коленками выйти на сцену.

6nEuguFl2pg

Алексей. Минского рок-клуба не было, насколько я знаю. Были в Питере, в Свердловске. В Минске наверное трудно вот так вот заявить о себе?

Александр. В Питере у нас были связи в 90-х годах, и в Москву мы ездили. Мы первая белорусская группа, которая играла панк-рок. Кафе тогда только открыли, такое замечательное заведение с решеткой на сцене! Было прикольно, веселуха жуткая.

Алексей. Решетка для защиты музыкантов или от музыкантов?

Александр. Не знаю, кто и кого там защищал, просто от пола до потолка решетка. А рок-клуба – да, на то время в Минске не было, и все было хаотично. Единственное направление в музыке, которое тогда и до сих пор еще, кстати, держится друг за дружку, – это металлисты. Они друг другу помогали инструментами, точки и концерты организовывали. Все остальные как дети лейтенанта Шмидта – разрозненная совершенно банда. К металлистам мы были не вхожи, это закрытая такая группировка. Как люди они, конечно, открытые, за что всегда их уважал, но мы тогда для них были не формат. И сейчас ничего не изменилось, ну куда там «Краме» или нам играть на их фестивалях. А как люди – да, общаемся, дружим.

Виктор. Интересно, как люди на концертах воспринимали вашу музыку тогда и как сейчас? Я понимаю, что и музыка была слегка разная, но все же.

HPMHgV__rb0

Александр. Разница колоссальная по восприятию, как будто играли на другой планете.

Со временем произошла какая-то градация от русского рока, а тогда это он и был. Это все в одном ключе было: Питер, Москва, Беларусь. Если ты пел на русском – ты попадал в русский рок. Советский Союз распался, но ощущения распада у людей не было. Совок в хорошем смысле присутствовал. Из-за перестройки в воздухе летала возможность свободы и даже вседозволенности. Люди во все глаза смотрели на то, чего никогда в большинстве своем не видели, и концерты были буйными, все вокруг было в новизну. Не было такого слова «продукт». Сейчас ты выпускаешь альбом, и это должен быть продукт. Он должен быть определенным образом сыгран, записан на студии ради отличного качества. А тогда пофиг, главное – нажать на кнопку записи. Мы первый альбом цифровой так и писали. Это потом только нам сказали, что надо все писать по очереди: барабаны отдельно, гитары там и так далее. Мы нажимали кнопку – и вперед. Все. Даже не домашний, это студийный альбом был такой. Звукооператор, конечно, охренел от такого подхода, а мы ему – иди гуляй! (Смеется.) Ты нажимай: вот здесь запись, а здесь стоп – и все. Потом нам говорили, что это уникально редко и вживую, что большие профессионалы так пишутся. У нас что концерт, что альбом – все было одинаковым, только по качеству немного отличалось.

Виктор. Насколько я знаю современных музыкантов, соблюсти букву в каждом треке и свести досконально – дело чести, однако что ж так скучно и малоинтересно получается?

Cd_7PSfc1Uo

Александр. И в то время были такие музыканты. Проблема в том, что большая часть того, что сейчас выходит, – это профессиональная х…ня, я эту замечательную фразу еще в 90-х придумал. Сыграно профессионально, но ни о чем.

Алексей. Я так понимаю, сейчас вы пишетесь по-правильному, как надо. И это внешние изменения. А что поменялось внутри? Может быть в образе мыслей, отношений к чему-то?

Александр. Мы практически не изменились, в принципе, поэтому и на плаву. Мы, как и были довольно безбашенные, так и остались. Какие-то вещи изменились просто с возрастом. Я всегда считал и до сих пор считаю, что есть эмоции, какие-то понятия жизненные, которые матерно выражаются лучше, чем замененными словами. Мат – это очень заряженная штука. Но с возрастом я перестал ругаться матом ради мата. Мне не нравятся ранние песни «Ленинграда», потому что там мат просто так, прошу прощения, от не…й делать. Сейчас мат болей-менее оправдан, хотя порой слишком уже его.. В нашем последнем альбоме «Першы» вообще нет мата. Точнее, есть в двух песнях только, но в записанном альбоме нет, остался только на концертах. В песне «Штаны» мы заменили мат – просто незачем. В фразе «Иду весь такой современный» на концертах исполняем «Иду весь такой ох…енный. Согласитесь, концертный вариант лучше звучит.

_laILZiXuJc

Виктор. С приправой, да. В остальном стараетесь все-таки фильтровать.

Александр. Из песни слов не выкинешь. И в старых песнях ничем не заменишь точно. В каких-то вещах, для эфирности, и это не то чтобы по какому-то соглашению с самим собой или каким-то компромиссом – мы заменяли матерные слова. Почему? Больше, наверное, книг прочитал и научился выражать свои мысли другим, не менее интересным способом. В то же время многое заменить нельзя.

А во всем остальном образ выражения наш не изменился. Очень сильно изменилась публика, потому что у людей стало больше проблем, и мы стараемся что-то по этому поводу сказать.

Алексей. Смотрю на вашу дискографию на полках. Здесь такой разброс: от «Led Zeppelin», «Pink Floyd» до Челентано.

Александр. Слушаю разную музыку. Это старое, многое и не слушал давно. Вообще из старого слушаю довольно редко. Ничего для себя нового не нахожу, по крайней мере, того, что бы я открыл для себя, – уже лет пять такого не было. Последнее – это Сайкобилли. Такая помесь панка и рокабилли. У них такая эстетика – в основном зомби. И в одежде, и в манере, с контрабасом играют и дико веселые. Еще скандинавская музыка нравится:  Kaizers Orchestra норвежский, например. А вот русский рок я совсем не слушаю, что-то меня как отворотило.

MPjJa0dsX38

Виктор. Когда-то в Питере вместе играли.

Александр. На самом деле немного. На одной сцене играли с «Аукционом», «ДДТ»,  «Алисой» – может быть кого-то уже и не вспомню. Тогда еще я открыл для себя бразильский трэш, я чуть ли не первооткрыватель в Беларуси бразильского трэша. Ну и русский рок, разумеется, слушал, может быть еще что-нибудь из американского хардкора.

Виктор. Не все зарубежные команды делают ударение на текстах в песнях, в основном музыка на первом месте. В одном из интервью вы сказали, что тексты как раз для вас важны. Хотелось бы короткое резюме на этот счет.

Александр. В «Неро Дюбеле» тексты очень важны. В принципе это признают и наши музыканты – главное, чтобы был услышан текст. Рок на нашей земле – в нем текст дорогого стоит. Поэтому я и говорю – группы, играющие профессиональную х…ню, – это группы, которые сделали ударение на инструментале. А по нашему менталитету важнее слова – какой-то посыл. Это хотя бы видно по шансону. Множество групп, однообразная музыка, но там и истории, и переживания, про маму, про тяжкую долю и т.д. Человек впечатляется этим. Мы поем про то, что чувствуем, что нас и вас волнует, и каждый человек уже выбирает, что ему ближе. Бывает, мне даже говорят, что в этой песне ты правильно сказал вот про то. Я так думаю: бля, я вообще ничего особенно не имел в виду. (Смеется.) Это потому, что нет связности в текстах, как правило, связаны между собой две строки максимум.

iwXKJ-Mrqxo

В 90-х мы были очень неприличные, и практически все песни пелись от лица антигероя. В этом плане мы были уникальны и наверно такими остались. По-моему, мы единственная группа, которая от антигероя работает. Все коллективы работают от героя: я такой хороший, и ты меня полюбила, а потом разлюбила, или мы такие хорошие и любим свою родную Беларусь – все герои. А «Дюбеля» – как правило, поют от имени странного чувака.

Алексей. А какая причина столь странной подачи?

Александр. Мне понравился этот образ. Есть еще одна тема, о которой вы не спрашиваете, но для меня очень важна. Когда у меня интересуются молодые музыканты, с чего начинать, я отвечаю – нужно подражать. Этот совет я вычитал в журнале «Ровесник», был такой журнал в 80-е годы. В коллективе собираются люди, которые слушают примерно одну и ту же музыку; и выбрать, кому они будут подражать, не так уж сложно. Это будет не кавер бэнд, потому что кавер бэнд копирует, и музыканты не растут в таком творчестве. Надо просто пытаться подражать на уровне идей подачи.

И если у тебя имеется талант и способности, то дальше подражание отпадет само собой, как шелуха, останется свое и оригинальное. Так вот по поводу антигероя, мы начали подражать. Когда я услышал Петра Николаевича Мамонова, я просто о…ел, это вот то слово, которое нельзя ничем заменить. Меня просто трясло, меня колотило, на следующий день я ходил сам не свой и в принципе не один я. Реакция на Мамонова тогда в советском обществе примерно такая же, как на «Sex Pistols»: в хрониках показывали, было разбито некое количество телевизоров, мужики в них запускали бутылками.

Алексей. Ну, если они поют «Убей королеву…»

Александр. Что-то такое было у меня от Мамонова. Петр Николаевич пел от имени какого-то неприятного странного чувака.

Алексей. В кинофильме «Такси блюз», где он снялся таким антигероем, и эта его интересная фраза: «Свободный человек в несвободной стране».

Александр. Да, «Такси блюз» – хороший фильм… И это: «Ты козел, Ваня, настоящий…».

Так вот, я подумал: фишка классная. Первые наши выступления – реальное подражание, все ужимки были Мамоновские, решительно Мамоновские. Потом появилось что-то свое. Стилистику мы из разных групп брали, моя манера поведения взята из двух коллективов, это Dead Kennedys, буйный такой вокалист был, и Петр Николаевич Мамонов, он, наоборот, спокойный такой шизофреник – добрый сумасшедший. А вот у меня появился образ такого довольно злого сумасшедшего. Кстати, большинство людей почему-то убеждены, что я и в быту такой же. Часть молодых журналистов, приходя ко мне, удивляются, что я, оказывается, умею читать. (Смеется.) Панк-рок – стиль довольно агрессивный и требует определенного поведения. Я с трудом представляю себе человека, который играет блюз и бегает по сцене как усравшись. Или человека, который играет панк-рок и стоит у микрофона, и притопывая ножкой.

Виктор. Еще тогда, в 90-е, видя такое поведение на сцене, да еще со словами: «неуклонно стервенею», невольно подумалось, что может быть этот антигерой хочет показать плохое поведение того, кто слушает, поставить своего рода зеркало перед зрителем. Не обратит ли он внимание и не исправится? Специально не использую слово миссия.

000022_1517812153_big

Александр. Я понимаю, о чем ты хочешь спросить. Нет, мы ничему не учим, нет никакой миссии. Все, чему я могу научить людей, – это какими-то фразами между песнями. Слава Богу, на наших концертах не случалось мордобоя, я неплохо лажу с публикой. Могу чему-то научить в своих статьях, которые пишу, но какого-то миссионерства у нас нет. Я вообще, честно говоря, ни разу не верю, что человек, послушав песню, станет лучше, чем он есть на самом деле. Подонки слушают Гребенщикова или Макаревича, однако остаются подонками. На мой взгляд, реально злой музыкант, это Костя Кинчев, а его слушают хорошие и добрые люди, хотя он между песнями может призывать мочить «хохлов». К примеру. Не знаю, было ли, но вполне ожидаемо. Я не верю в миссионерство в музыке. Так же, как и в песни протеста я не верю и не умею их писать, если бы кто и попросил написать под заказ.

Виктор. Должна же быть какая-нибудь идея, не просто правильно и с эффектом себя подать. А как же светлый путь для блага?

Александр. Никакой особой идеи нет. Я могу ответить сейчас так же, как отвечаю, когда меня спрашивают о нашем новом альбоме – какова его концепция? А зачем она эта концепция нужна? Никакого посыла у меня нет. Все то, что я делаю, нравится людям, мне нравится видеть их глаза, мы эгоисты в этом плане. По большому счету делаем все для себя, считаем, что только тогда мы будем нужны другим.

6CgQyi3semQ

Виктор. Про кино еще не спросили. Что случилось? Возникла такая потребность или просто пригласили – и почему бы нет?

Александр. Тома Лисицкая звала на роль доставщика пиццы, она тогда какой-то сериальчик снимала, потом в клипе у нее же какого-то пьяного жениха изображал, пародию снимали на «Здравствуй, чужая милая». Потом Игорь Забара, ныне украинский режиссер, пригласил через общих знакомых сняться в его каких-то сериалах. Ну а потом уже Курейчик меня нашел. Позвал сначала на эпизод в фильме «Выше неба». В самом конце под титры я монолог говорил, а потом был «ГараШ», уже более полнометражная работа. Ничего такого аж особого не было – дубли, дубли с утра до ночи, ну и весело в придачу.

Виктор. Однако вернемся к «Нейро Дюбелю». Если бы вы захотели поднять флаг над сценой во время концерта, что бы на нем было?

Александр. Флаг анархии. Безусловно, черное знамя. Идеи анархизма мне близки были всегда, еще с подростковости. Я даже был членом анархо-коммунистической партии еще при Советском Союзе.

W1l2WQ2o2v8

Алексей. Наверно Бакунина читали?

Александр. Ну, я его книгу перед сном читал.

Алексей. По-моему, при союзе его книги не печатали.

Александр. Их выпускали уже в перестроечные годы в хорошей твердой обложке – жаль, кому-то дал почитать, и не вернули. Да, идеи Бакунина мне были близки, но ближе всех Кропоткин, у него было много философских трактатов о свободе. Анархизм как понятие запоганили так же, как и панк, качественную и сложную музыку понятийно смешали с грязью. Анархизм – это не батька Махно придурковатый, это сложные и интересные концепции о свободе, совести и справедливости.

Алексей. Интересно, что идеи анархизма только у нас имели распространение, на Западе их почти не было.

Александр. На Западе были похожие идеи, но там тоже заклеймили все и всех. Если у нас движение анархизма было сугубо философским, возьмем того же графа Кропоткина, то на Западе про это все пишут в деструктивном виде. Это то же самое черное знамя пиратов, кровь, слезы, смерть, все дела и обыватель так и воспринимает анархизм.

Виктор. Читал, что вы живете совсем без менеджера, никто не продюсирует. Самим приходится заниматься организацией? Как будто тоже анархия.

Александр. Как-то так в начале сложилось, что мы в вольном плавании, это очень сложно и огромный минус для нашего времени. В 90-х, наверное, даже мысли ни у кого не возникало бы по поводу какого-то менеджера. Музыканты, у которых возникали эти мысли, допустим, Сергей Михалок, они поднялись. Тогда, чтобы попасть на фестиваль, достаточно было только желания. Сделать концерт – тоже желание. Сейчас, чтобы попасть на фестиваль, нужно чуть ли не за год подавать заявку, там какая-то конкуренция – посмотрите, на крупных фестивалях играют одни и те же группы. Это группы, у которых есть «толкачи». По-моему, нет такого фестиваля, в котором бы не участвовала группа «Дай дорогу», начиная с джазового и  до фестиваля какой-нибудь трэш музыки, – они везде. А такие коллективы, как мы, за дверью всего этого процесса. С одной стороны – да, приятно осознавать, что мы никому ничего не должны, с другой –  и они ничем особо не ограничены. Это же не Бари Алибасов с нанайцами, про которых пишут, что почти из клетки на сцену выходили.

1mTxnwtR7u8

Алексей. «Pink Floyd» сознательно отказывались от радиоротации.

Александр. Это такой их путь, который группа себе избрала. Но все равно у них есть продюсеры. Я не удивлюсь, если вдруг окажется, что такие решения принимает их продюсер, а не сама группа. Вот он решил фишку сделать на этом. Мы говорим о времени и о плюсах и минусах. Сегодня нужно быть у какой-то кормушки. Сейчас не те времена, и черное знамя анархии уже давно не поднимается, не раздувается ветром, по крайней мере. Это, к сожалению, факт. Говорить о концепциях не приходится, мы записываем альбом и выступаем, потому что так хотим. Был у нас альбом с концепцией – «Охотник и сайгак», там в каждой песне непременно присутствовало живое существо какое-то: винтокрылая птица, жаба, люди, Петрова. Это был единственный такой альбом, а все остальное – фантазии. Вот в последнем альбоме мне просто понравилась фраза: «первый пошел». На русском желания называть не было, а вот по-белорусски – в самый раз. Мне очень нравятся определения на белорусском языке, как они звучат для русскоязычного человека. Например, слово «акрыяў», оно для меня больше чем просто перевод, или «істота», для меня «істота» – это оскорбление, вот именно в этом употреблении. Поэтому «Першы» – это что-то такое першащее, что быстрее всех. Я люблю многозначности слов, как у альбома «Танки». И оружие, и стихи, и про танкард пивной.

Виктор. Для Кормильцева само понятие культуры означало постоянную переоценку себя, постановку задач, побуждение к действию. Как вы воспринимаете это понятие?

Александр. Я работник соцобеспечения. Мне больше нравится слово художник. Так вот, любой художник – это работник социального обеспечения. Мы в определенной степени торговцы иллюзиями. Понимаете, я дарю человеку иллюзию. Неплохо бы побывать на Титанике, но тонуть с ним не хочется. Режиссер снял большую иллюзию, каждый может окунуться в эту атмосферу ужаса драмы и чудесного спасения. Хочется пощекотать себе нервы – люди снимают интересные фильмы ужасов и триллеры.

Existenz. То есть вы делаете продукт.

Александр. Да, мы делаем продукт, естественно. Только этот продукт не совсем конкретен. Про синее море, например. Вот послушала Витина жена песню «Белтелеком» – понравилось ей, веселая песня, хотя может я там о грустном пел. Получается, я подарил ей иллюзию веселья, хоть и необычного. Или песня «Маленькая песенка» – тут, понятное дело, я писал ее, чтобы человеку взгрустнулось: я подарил ему иллюзию грусти.

Existenz. А почему подарил? Все-таки продал.

Алексей. Он скачал ее в интернете.

Александр. Если он пришел на концерт, заплатил не за конкретное исполнение какой-нибудь песни. Он поучаствовал вместе со мной в аренде зала, аппаратуры, заплатил за уборку, гардероб – это не совсем продал. Очень часто концерты эти в ноль проходят, но делать их бесплатными нельзя. Прошло уже то время. В 90-х можно было, мы  делали. Тогда вообще ничего не стоило. Альбом «Ромашка» мы записали реально за бутылку водки. Мы с приятелем держали клуб в Минске, «Три поросенка» назывался. И гонорар у нас состоял из ящика пива. У нас играли «NRM», «Ляпис Трубецкой» первые концерты. Выпивали потом вместе этот ящик.

1XZ3EOnkB68

Existenz. Но сейчас Михалок продает, и неплохо это делает. Я была на концерте в Солигорске и почувствовала реальный продукт, очень холодный. Просто оттренированно-отрепетированное шоу – и не больше. Никаких особых иллюзий. Но это мое мнение.

Александр. Сейчас он продает, и это кому-то нравится. Его путь, его решение. Человек то он талантливый и не нам советовать, как и что. Возможно, холодный, я «Брутто» не очень понимаю. Ляпис какой-то другой был. Что касается нас, то все отмечают нашу искренность и невероятную энергетику – за счет этого мы и держимся.

Виктор. Наше понимание справедливости или оправданности чего бы то ни было – это наличие смысла. И мы уже поняли, что ваш смысл – быть служащими соцобеспечения, дарить людям иллюзии. Может быть, что-то мы упустили?

Александр. Для меня и для нас смысл – дарить радость людям.

TX5HmolaCrA

Алексей. Как Бременские музыканты.

Александр. Мне очень нравится, когда искренне благодарят  – и это видно. Люблю, когда наша музыка кому-то помогает посмотреть на проблемы под другим градусом, сделаться проще. Когда приходят на концерты всей семьей в майках с «Нейро Дюбелем». Мы дарим людям радость, и это совершенно замечательное чувство.

Алексей. Обычно музыканты не слушают свое творчество – не знаю, наверное при записи и на концертах надоедает, хотя это слово не совсем точно подобрано. Вы не исключение?

Александр. Нет, не исключение. Просто уже нет сил. Проходят годы, и переслушиваешь, конечно. Но вот «Першы», который только что записали, нет ни малейшего желания слушать. При записи и сведении – и так сотни раз каждую песню. Очень понимаю коллег.

Existenz. Что ж, время распрощаться – есть такие слова в одной из песен «Дюбелей». Александру спасибо за содержательный разговор и наши наилучшие пожелания, а мы скоро перейдем к другому гостю и к иной теме. Следите за нашими выпусками.


Фотограф Юрий Метельский

NbnDdnwyfK8

Не забудь поделиться этой информацией со своими знакомыми и друзьями.

Комментарии

Оставить комментарий

 
#Радио1958#Солигорск