Из цикла «XVIII–XIX века: браки и разводы»
Сумерки сгущались над Белевичами, окрашивая крыши хат в лиловые тона. Ксения прибежала к крестьянину Василию Колеснику, когда первые звёзды уже робко проглядывали сквозь сумрак. Хозяина застала во дворе — тот возился с упряжью. Девушка нервно оглянулась по сторонам и вполголоса спросила:
— Я слышала, что ты, дядя Василий, завтра в Лядны едешь? Меня с собой возьмёшь?
Василий молча кивнул. Ксения, едва сдерживая волнение, бросила:
— Ну так я приду чуть свет.
И скрылась в сумерках, словно тень.
Бегство
Чуть свет Ксения не пришла — опоздала. Явилась поутру в одной нижней рубашке, мятой ото сна. Василий едва не брякнул: «Где же платье?», но прикусил язык: где платье — не нашего ума дело. Сходил в дом, принёс свою свитку, протянул девушке.
Красавица Ксения Саввишна, благонравная поповна, стыдливо накинула на плечи простую мужицкую свитку, лихо подпоясалась и уселась на телегу:
— Едем скорее!
Василий покашлял, справляясь с изумлением, и взялся за вожжи.
Дорогой молчали каждый о своём. Василий не спрашивал о причинах странного поведения девушки — и так всем в Белевичах было ведомо, что священник Савва Страхович бьёт дочь до чёрных синяков, запирает в сундуке её платья, не пускает со двора. Мать, жестокосердная попадья, не пытается защитить дочку. Жалеют Ксению лишь крёстная да двоюродный брат Лука, тоже священник, — оба живут в Ляднах. Вот Ксения и бежит под их крылышко переждать отцовский гнев.
Просьба о помощи
У дома священника в Ляднах Ксения спрыгнула с телеги.
— Где тебя высадить? — спросил Василий.
— У дома священника, — ответила Ксения.
Лука Бирюкович удивился не появлению двоюродной сестры, а тому, что она упала на колени и обняла его ноги:
— Отец Лука, добрый мой пастырь! Молю, помоги мне. Братик Лукашечка, милый, родной, спасай свою Ксюшу!
— Опять отец сердится? — поднял Ксению с колен Лука. — Переночевать у нас хочешь?
— О большем просит твоя Ксюша, Лука! — зашептала девушка. — Просит тебя забыть свои обеты и долг, попрать честь, отдать имя на осуждение… Просит, коль будет немилосерден к нам Бог, попрощаться с женой и детками…
Побледневший Лука начал понимать, зачем приехала сестра, но молчал, ждал. И Ксения сказала сама:
— Повенчай меня, отец Лука! Повенчай тайным браком. Соедини с тем, кого я выбрала, кого люблю больше, чем любят солнце, землю, материнскую ласку.
В эту минуту дверь отворилась, и на пороге появился Адам Давидович — молодой крестьянин из Лядна.
— Вот с ним повенчай, — сказала Ксения, даже не обернувшись.
Решение
Лука задумался. За тайное венчание — без соблюдения церковных норм — будет наказание, и немалое. Если дознается начальство… А донести может лишь один человек — отец Ксении и дядя Луки, Савва Страхович. Пойдёт он на это или смирится с непослушанием дочери?
Решится опозорить её перед всеми или сделает вид, что давал согласие на брак?
Священник вспомнил детские игры с Ксенией, её смех, лучистый взгляд. Увидел любовь, светившуюся в глазах Ксении и Адама, стоявших перед ним, соединив руки. Может, и затаённая обида на дядю, строившего ему козни, подтолкнула Луку к решению.
— В чём венчаться будешь, Ксения, неужто в мужицкой свитке? — спросил он, давая понять, что согласен.
Ксения заулыбалась так, что в комнате стало светлее. Адам показал свёрток:
— Моя семья справила для Ксении венчальное платье.
Гнев отца
Савва Страхович вернулся в Белевичи днём. Переступил порог — и обмер от вопля жены:
— Не уследила за Ксенией! Сбежала девка. Говорят, Лука Бирюкович в Ляднах её уж и повенчал с каким‑то крестьянским щенком!
Савва мигом запряг лошадь и помчался в Лядны, гневаясь:
— Пустила ты мою жизнь под откос, Ксения. Объявил ты мне войну, негодный Лука. Проучу вас так, что мало не покажется!
Он мечтал отдать приход зятю — выдать Ксению за духовное лицо, передать ему церковный приход вместе с обеспечением семьи. Но дочь посмела выбрать сама…
Расплата
Лука просчитался. Савва рассказал о тайном венчании всем и каждому. В Белевичи и Лядны съехалось церковное начальство. Луку допрашивали с пристрастием. Он мог сказать лишь, что пожалел двоюродную сестру, избиваемую отцом. Этого оправдания оказалось недостаточно.
Луку признали неправым и заключили в Слуцкий монастырь на год.
Но гнев комиссии обратился и против самого Саввы:
- он должен был год выполнять обязанности Луки, отдавая доход его жене;
- по истечении года его разжаловали в викарии, а место занял Лука;
- Савва обязан был признать брак дочери действительным — «разведённая поповна — позор для духовенства».
Новая жизнь
Узнав о третьем условии, Ксения и Адам перестали скрываться. Они поселились в Ляднах, в доме Адама. По воскресеньям приезжали в Белевичи, стояли у калитки родительского дома и просили Савву простить их.
Церковь не оставила молодых без наказания: им велено было приходить в храм по большим праздникам, каяться в «нечестном поведении» и бить не менее 100 поклонов перед иконами. А священникам Слуцкой протопопии приказали рассказывать о поступке Ксении и Адама — чтобы другим неповадно было.
Так история тайного брака, задуманного во имя любви, стала уроком и предостережением для многих. Но в сердцах людей осталась память о смелости Ксении и верности Адама — о том, как любовь преодолела преграды и обычаи, укоренившиеся веками.
Иллюстративное фото: Церковь в Кальчицах на Случчине/holiday.by
