Николай Гришанович
Часть первая
Эту историю я услышал от соседа по плацкартному купе поезда Минск-Челябинск, когда ехал к теще (она у меня родом из Челябинской области).
Дорога долгая: 2 дня и 3 ночи. Ездить в плацкарте мне нравится: всегда можно услышать интересную историю, т.к. пассажиры не могут сутками играть в «дурочка» или пить водку, тем более в последние годы пьянствовать в поездах запрещено. А вот раньше… Только поезд тронется, накрывается столик в купе и… пошел разговор. Раньше в этом поезде вагона-ресторана не было. Пассажиры брали с собой съедобные припасы, а чай в вагоне был везде.
Вот и этот раз беседа началась, как только мы отъехали от Минска. Валера (так звали моего попутчика по соседней боковой полке) видимо далеко собрался: баульчик его имел внушительный вид и еле-еле уместился на полке для багажа. Да и внешний вид: бушлат-камуфляж, теплые ботинки (хотя это был еще октябрь) – говорили о том, что он подготовился основательно, не в теплые края ехал. Оказалось, что Челябинск не окончание маршрута. Просто так дешевле и проще. Одна пересадка в Челябинске, а дальше поезд на Север, в г. Пурпе. Тоже без пересадок. Этим поездом ездит весь рабочий люд на северные месторождения Урала, Сибири, Ямала. Все вагоны плацкартные, потому что фирмы оплачивают дорогу вахтовикам по плацкартному тарифу. Это тем, кто едет по договору (для граждан России) или с разрешением на работу (для иностранцев). К последним относятся и белорусы (одно отличие: белорусы в то время могли находиться на работе без разрешения до 3-х месяцев).
Валера ехал второй раз на Север. Но особенно ему запомнилась первая поездка. Ехал с другом Саней, таким же искателем приключений, отставным офицером. В то время, как и сейчас, чтобы заработать в Беларуси законно хорошие деньги, чтобы купить машину или квартиру (хотя бы комнату), надо было не есть, не пить и вкалывать несколько лет. А на Севере, по рассказам знакомых, можно было за полгода заработать приличные деньги.
Деньги на дорогу взял взаймы у друга Саши, который дал при условии взять его с собой на Север. Он тоже хотел заработать денег, чтобы купить домик в деревне.
(Далее повествование буду вести от лица Валеры).
…Ехали через Москву поездом Москва-Новый Уренгой до Сургута. Там жил мой знакомый Виктор, который обещал выгодно трудоустроить, так как его товарищ Артеев был заместителем генерального директора фирмы, которая выполняла строительные работы на нефтяных или газовых месторождениях Севера.
Нас встретил Виктор радостно. Сразу предупредил: ничему не удивляться и ничего не бояться. Мы с Сашей были готовы ко всему, да и не пацаны уже. Витя привел на квартиру, где он снимал комнату. Так началась наша северная жизнь.
В другой комнате жили 3 гастарбайтера из Астраханской области, приехавшие так же, как и мы, на заработки. Среди них были машинисты тепловозов. Они приехали для работы по специальности, но… У каждого своя история. Один из них, Вася, привез с собой много денег, чтобы было за что жить первое время. Сожитель хозяйки квартиры предложил отдать ему деньги на сохранение. Доверчивый Васька отдал, да еще и обмыли это предложение. А назавтра была медкомиссия на железной дороге, и Васька ее не прошел – высокое давление. Пришел на квартиру, а сожителя хозяйки нет – исчез. Вместе с деньгами! Васька стал бомжом.
Вообще, злоупотребление спиртным – основная беда бомжей на Севере. А еще гибель людей, ведь мороз зимой до -50 градусов. У моего товарища Виктора погибло 2 взрослых сына: старший под кайфом водки, второй – под кайфом от наркотиков, привезенных из дома. Оба замерзли.
3 дня, что мы жили у Виктора, когда ждали работу, показались нам кошмаром. Хозяйка квартиры не работала. Сдавала комнаты гастарбайтерам — этим и жила. Увидел я здесь и настоящих наркоманов. Кололись чем-то, что свободно покупали в аптеке. Хозяйка была не старой, лет до 40, но уже имела 3 ходки на зону, и ей было все равно, как жить. Она знала: ее подруги редко доживали до 45 лет.
Когда Виктор сказал, что вопрос с работой решен и надо ехать в г. Губкинский, где был офис фирмы-работодателя, мы с Саней сразу же уехали.
Нас встретил прораб Петрович. Он впоследствии стал нашим непосредственным начальником. Он нас доставлял на своей машине на месторождения.
Мне все было интересно: буровые вышки, вагончики жилого городка, большегрузные самосвалы, экскаватор и др.
Работа началась 7 ноября, без выходных, без праздников, круглосуточно – так зарабатывают «северные» деньги. Нам с Санькой досталась работа тачковщиков (или учетчиков). Сутки пополам: от завтрака – один, после ужина до утра – другой, по 12 часов стоишь на отсыпаемом объекте (кусте) и фиксируешь прибытие машины. 12 часов непрерывной работы. Не спать и даже не вздремнуть, а не то замерзнешь. А машины идут одна за другой. Ноябрь, декабрь – самые темные дни. День 2-3 часа, а все остальное время – ночь. Полярная звезда прямо под головой, ночью свет только от месторождений. Кажется, что днем даже самосвалы идут с выключенными фарами. Встречаешь машину, светом фонарика указываешь, куда ссыпать грунт, и отмечаешь карандашом в тетради прибытие.
Водители-вахтовики были со всех регионов России, Беларуси, Таджикистана, Украины. Полный интернационал! Через 2 месяца вахты их сменяли другие ребята, а мы были мобилизованы администрацией фирмы на полгода. Без всяких северных льгот и надбавок. Артеев гарантировал питание от фирмы на определенную сумму и бесплатное проживание в вагончике. Питания по норме мужикам хватало. Повара были женщины из ближайшего города, тоже по вахте. Кормили хорошо. А попробуй плохо накормить буровиков, нефтяников и водителей! Тяжелый труд требует хорошей кормежки!
Рядом с людьми даже на Севере жили собаки, северные лайки. Их кормили рабочие и работники столовой. Интересен эпизод с собакой Гайкой, которая жила в сугробе под вагоном-столовой. В декабре она в своей норе принесла щенков. Все это время Гайка берегла своих щенят, а другие собаки приносили ей поесть. Вот пример нам, людям. Какая забота о потомстве и о матери!
На Севере меня многое удивило. Хотя все приехали в эти тяжелые природные условия с целью заработка, жадности не было ни у кого. Артеев выдал аванс, и я сразу рассчитался с Саней за дорогу. Всегда можно было решить вопрос, чтобы занять небольшую сумму, так как оплата обещалась только после выполнения всего объема работ. Но не это было главным. А те отношения дружбы, что складывались между людьми. Разные по интеллекту, национальности, имущественному положению люди были доброжелательными, помогали друг другу в сложных ситуациях. Может это от того, что каждый человек тут на виду, сразу узнаешь, кто он такой, чем дышит. Подлые люди долго не держались, их выживали. Хотя, может это мне так казалось, по неопытности.
Как я уже говорил, работа шла круглосуточно. Перерывы были только по часу на завтрак, обед и ужин, а ночью еще один час попить кофе или чуточку вздремнуть. А что? Кое-кто успевал. Утром я докладывал Петровичу итог за сутки, так как меня он определил старшим тачковщиком, и отчитываться приходилось за Сашу и за себя.
К Новому году отсыпка куста (так называется площадка высотой 3 метра, объемом 60 000 куб.м или 120 000 куб.м), где потом монтировалась буровая, практически была закончена. Но морозы усилились (под -30 градусов) и начала ломаться техника. Летели подъемники кузовов, сальники не выдерживали, ломались, и из них фонтаном вытекало масло. Мастерских не было, все на открытом воздухе. Запчасти доставляли попутным транспортом за 200 км. Водители (на каждом КАМАЗе их было по два) и механик разбирали подъемники и меняли полетевшие сальники. А тут еще чуть ЧП не случилось. Точнее, случилось, без гибели людей, слава Богу. Экскаваторщик загрузил две мерзлые глыбы в кузов самосвала. Я показал водителю, где сгрузить и, к счастью, стал впереди машины, чтобы при свете фар сделать отметку о прибытии машины. Водитель начал поднимать кузов, чтобы сгрузить, КАМАЗ опрокинулся на бок. Хорошо, что я стоял в метре перед машиной, а не сбоку. Сейчас я с тобой не разговаривал бы! Водителю помогли выбраться из кабины, вызвали на помощь автокран, который поставил КАМАЗ на колеса.
Больше происшествий не случилось, если не считать различные бытовые. К этому времени нас перевели жить в общежитие на окраину города Губкинский. Название города в честь геолога Губкина, который возглавлял геологов, что нашли здесь нефть в восьмидесятых годах прошлого века.
В нашей комнате было 8 человек, но так как работали в две смены, то особо мы не чувствовали стеснения. Но в моей смене был водитель прораба Петровича весом, наверное, килограммов под 150. Храпел как трактор. Его периодически будили, он обижался, зная свой недостаток.
Для празднования Нового года начальство дало выходной. Мы даже в своей комнате нарядили небольшую сосенку (елей там не было, а местные лиственницы были некрасивыми). Вместо игрушек нацепили на ниточках крышки от пивных бутылок. Получилось оригинально, молодые парни даже фотографировали на мобильник. Было даже шампанское, благо директриса выделила немного денег, чтобы купить вкуснятину к праздничному столу. Молодежь вызвала такси и уехала в город, в центр. Там, как всегда на Севере, построили изо льда скульптуры, крепость и т.д. Все это сопровождалось музыкой, иллюминацией, даже во льду были вмонтированы разноцветные лампочки. Сказка! Народ гулял. А я смотрел всю ночь телевизор, который на Новый год выделила для просмотра комендантша общежития. Время там от московского отличалось на 2 часа, с Беларусью – на 3 часа. Так что я свою семью поздравлял в 21.00 по Минскому времени.
Праздник закончился – начались будни. Запил бульдозерист Рома, незаменимый и единственный. А работать надо. Поставил условие Петровичу: без бутылки за рычаги бульдозера не сяду. Петрович сам любил это дело, поэтому пришлось делиться, чтобы только работа не останавливалась. Отношение к спиртному и решило нашу дальнейшую судьбу: отсыпка заканчивалась, пришли китайские машины с большой грузоподъемностью — и работать стали в одну смену. Мой товарищ Саша остался дорабатывать тут же. Меня руководство решило отправить на другой участок начальником. Петрович тоже претендовал на эту должность, но помешало злоупотребление спиртным. А на Ванкоре (так называлось огромное месторождение нефти) участок был очень ответственным. Петрович обиделся и состряпал на меня кляузу-докладную. Подпоив некоторых водителей, он уговорил их подписать бумагу. А что не сделаешь под пьяную руку, как потом мне сказал один из подписавшихся водителей, раскаявшись.
Что было – то было. Мне это особо не повредило, но было неприятно. Потом свою подлость признал и Петрович, на Севере пути часто пересекаются.
День закончился, продолжение похождения Валера оставил на следующий день: дорога ведь длинная…
Часть вторая
На следующий день, после завтрака, беседа продолжилась. Валера сказал, что самае интересное расскажет сейчас. Далее рассказ поведу от лица Валеры. И так…
Выехали мы на внедорожнике «Мерседес». За окном градусов 30 мороза. Дорога на Коротчаево-Новый Уренгой. Знакомые названия городов. Когда я учился в школе, советские геологи открыли на севере Красноярского Края залеже нефти, так называемое Тазовское месторождение. И, вот, попал!
В Старом Уренгое мы пересели в огромные самосвалы «Ивеки», преодолели по льду реку Пур и дальше по зимнику на Ванкор. Впервые я узнал, что такое зимник. Дорога по замёрзшей тундре, вместо асфальта или грунта—лёд. Ведь тундра летом — это как наше болото непролазное. Зимой добраться до вахтовых посёлков можно на автомобилях по зимнику, а летом-только вертолётом.
Ехали уже часов пять, смеркалось. Конец января и день стал чуть длинее, уже была не сплошная ночь, как ноябре.И, вдруг, на небе появились разноцветные полосы как радуга, только вертикальные. Я думал, что это северное сияние, но водитель (он уже бывал в Заполярье) сказал, что это всё-таки местная радуга. А северное сияние я увидел потом, когда был уже в Туруханском крае, в посёлке Прилуки, напротив города Игарка, через реку Енисей. Енисей там был около 7километров шириной.
Прибыли в вахтовый посёлок Ванкор на другой день. И началась работа! От Прилук (там была пристань на берегу Енисея, где в навигацию разгружались баржи со щебнем) до Ванкора — 182 километра. Каждый водитель за смену совершал один рейс туда и обратно. Водители сменялись и… опять вперёд! И так непркрывно, круглосыточно. Эксковатор грузит, водитель получает накладную и… вперёд, на зимник и т.д. Скорость не более 45 км\час, иначе на льду не остановишься, можно влететь в сугроб или врезаться во встречную машину.
Где-то на середине пути преодолевали русло реки Покойницкая. Об этом красноречиво сообщал дорожный знак. Реку назвали так когда-то из-за того, что беглые заключённые из сталинских лагерей гибли, замерзали зимой. А весной покойники плыли по освободившейся ото льда реке. Заключённые(в основном это были политзаключенные
Сейчас этот северный край не узнать. За зимником постоянно следят дорожники: чистят от снега, спасают тех, кто соскочил с трассы, наращивают лёд на переправах. Мостов через реки там практически нет. При въезде на зимник отмечаешься на контрольно-пропу
Я был начальником участка автоперевозок, приходилось мотаться между Ванкором-Прилука
Увидел я там и местных жителей ханты и манси. Они пасли стада северных оленей. Одеты были в шубы из меха оленей, меховые шапки, на ногах унты. Жили оленеводы в чумах, покрытых шкурами. Внутри костёр , дым уходит в дыру вверху жилища. Современные жители Севера ездят по тундре на снегоходах «Буран», а по зимнику на внедорожниках. Ходили слухи, что если русский женился на хантыйке или мансийке, то ему бесплатно давали квартиру в посёлке, внедорожник или снегоход, небольшое стадо оленей и участок земли со всем, что там находилось: река, озеро с рыбой и зверьём и т.п. К стати, оленина является деликатесным мясом.
Попробовал я и северной рыбки. В Енисее из-подо льда местные рыбаки ловили налима до 70см длиной, осетра такой же длины(хоть это браконьерство, но кто там приедет зимой проверять). Рыбаки ставили на лёд палатку и жгли костерок, чтоб не замёрзнуть. Так дневали и ночевали. А весной шла на нерест зуботка. Её солили в бочках и заготавливали на целый год. У неё запах свежих огурцов. Правильное название этой рыбы-корюшка. Вот такие впечатления.
Ближе к весне ночь становилась короче. Солнце заходило в час ночи, а в три часа уже снова было светло. В апреле прилетели снегири. Запомнилось, что зимой птиц на Севере очень мало. Только изредка ворон пролетит внезапно хлопая крыльями, да куропатки в снегу живут. Они белые зимой, с двумя чёрными точками на хвосту. Испуганные человеком или песцом, взлетают с таким же треском, как и у нас. А ещё запомнились песцы. Они там бродят как коты у нас. К людям близко не походят, но утром у ямы с отбросами из столовой всегда «паслись» несколько штук. Охотиться на них строго запрещено: занесены в Красную книгу. Хотя местные жители ловят их капканами и предлогали выделанные шкурки нам-вахтовикам. На, ведь, не вывезешь: «таможня» в лице ЧОП не пропустит. И их не объедешь. Справа и слева от трассы снег глубиной метр-полтора. Шаг впево, шаг вправо и…жди спасения из снежного плена от тех же ЧОПовцев. И всё: разоблачён. Штраф! Штрафы за всё, это прописано в контракте. Попался с бутылкой водки — 30 000рублей(по тем временам это-штука баксов). То же за песца и т.д.
Интересно было наблюдать за песцами. В начале зимы и самцы и самцы беленькие и отличить невозмажно. Весной же самочки по прежнему красивые, а самцов сразу же узнаешь, так как они замызганные, серые от грязи.
Весной, тонее, 25 апреля, зимник закрывался, температура стала положительная, начала подтаивать трасса, опасно стало преодолевать русла рек, можно было провалиться, а нарастить лёд не было возможности из-за тепла. Вся техника и люди по приказу эвакуировались на «большую землю», в цивилизацию. Все прибывали в ифисы своих фирм, в основном частных, получали расчёт. Вот тут иначиналась гульба. До потери пульса, денег и документов! Вот так и появляются на Севере местные бомжи. Только-только имели большие деньги(за вахту водители имели тогда то, что на земле имели за целый год) и всё: мошенников там очент много.
У меня всё прошло благополучно. Руководство фирмы не «кинуло», хотя гостербайтеров часто оставляли без зарплаты. Хорошо, что работал у друзей. Вот и еду снова к друзьям, они пригласили, отзывы о моей работе были хорошие: никто не погиб, подотчётные деньги использованы по назначению.
Наша встреча со случайным попутчиком, моим земляком, белорусским гостербайтером, подошла к концу. Поезд подходил к Челябинску. Мне к тёще, а Валере-дальше в Губкинский, где офис фирмы. Удачи и навых приключений пожелал я ему на прощание!
Николай Гришанович
