Мише Якимчику в декабре исполнилось шесть лет. Но праздника не было ни на день рождения, ни на Новый год. Больше двух месяцев назад папа забрал ребенка из детского сада и уехал с ним на машине в Анапу. Мама каждый день ждала Мишу, вместе с неравнодушными людьми из Беларуси и России искала хоть какую-то зацепку. И вот на днях мальчик вместе с мамой вернулся в Гродно. Дома его ждали праздничные шарики, друзья и родные, которые очень за него переживали.
Муж беспричинно ревновал, дошло до рукоприкладства
Мы встречаемся с Людмилой Якимчик утром в воскресенье. Миша пока еще спит, мама говорит, что из-за смены обстановки и перелетов у него сместился график. В квартиру, по словам Людмилы, наконец-то вернулась жизнь — повсюду лежат детские книги и игрушки.
— Мы были в браке с Витей пять лет, до этого встречались два года, — рассказывает наша героиня. — Проблемы начались после того, как у него случился инфаркт. Он перенес его не ногах — на медкомиссии кардиограмма показала это и мужа положили в кардиоцентр. Первый звоночек был тогда: я ему отдала свой телефон, он вошел на мою страницу в соцсетях и позвонил в пять утра с претензией, мол, я в больнице лежу, а ты переписываешься в такое время. Хотя я с ребенком спала, проверила на компьютере свою страничку — ничего. Он был онлайн из моего аккаунта, но решил, что это я из дома вошла в соцсеть.
Дальше — больше. Людмила говорит, что муж беспричинно ревновал ее и настаивал, что она должна уволиться.
— Я окончила строительный факультет, — отмечает Людмила. — В нашей сфере на одну девушку — десять парней. Но Витя прекрасно об этом знал, когда я еще училась в университете. У нас разница в возрасте — 14 лет. Но первое время он не предъявлял мне претензий. А когда я начала преподавать в колледже, уже после его инфаркта, он все время повторял, мол, уходи с работы, это негоже — мужской коллектив, преподаешь молодым парням. Он начал воспринимать моих учащихся совсем иначе, хотя для меня они — дети, им по 18−19 лет! Я объясняла: если так придираться, можно далеко зайти. На рынке женщины-продавцы дают мужчинам джинсы померить, смотрят, хорошо ли они сидят. В больнице женщины-медсестры и врачи осматривают мужчин-пациентов, делают им уколы, другие процедуры — это же просто работа! Но он меня не слышал. Я не спала две ночи, решила, что уволюсь, потому что жизни он мне не даст. Спустя некоторое время все-таки восстановилась на работе, и все упреки вернулись: не на того посмотрела, не туда села, не так выглядишь, почему юбка выше колена, почему облегающие джинсы, почему куртка до пояса, почему обещала позвонить через пять минут, а прошло уже семь. Я никому не рассказывала — это моя ошибка! Не знали ни родители, ни подружки. Может, мне было где-то стыдно — скажут, сама такого выбрала. И потом, я все время думала о ребенке — другого отца у Миши не будет.
Людмила говорит еще про один «звоночек» в поведении мужа, который в первые годы она проигнорировала. Для Витольда это был второй брак. С первой супругой он довольно скоро расстался.
— У него были проблемы в общении с ребенком от первого брака. Мне он говорил о бывшей жене, что она плохая мать. А я, к сожалению, просто поверила ему, не стала проверять. Знаю, что он долго судился, чтобы встречаться с сыном. Говорил мне даже, что планирует увезти его в ЕС. Но суд принял благоприятное для него решение, поэтому от своей затеи он отказался. Я не отреагировала на это должным образом.
Конфликты по поводу работы Людмилы, по ее словам, заходили все дальше. Никакие аргументы не могли убедить мужа, что в колледже она только преподает. Сам Витольд занимался тем, что перевозил товары через польскую границу.
— У меня был коллега, мужчина моего возраста. Нас на работе отправляют на профориентацию — приехать в школы, сагитировать детей поступать к нам. Мы едем на двух разных машинах. Нас отправляют на курсы повышения квалификации — мы сидим за разными партами, потому что я знаю: в любой момент может открыться дверь и муж будет смотреть, что происходит. С лета 2018 года я начала просить у него развод. Он то соглашался, просил дать только месяц, чтобы съехать на съемную квартиру. То говорил, что никуда он не уедет, чтобы я не радовалась.
Дошло до рукоприкладства. Первый раз — в сентябре 2018-го.
— Он очень любит себя, его нужно слушать, все его истории я знаю наизусть, но это неважно, каждый раз, когда он их рассказывает, нужно снова слушать и ему отвечать. Я вышла в комнату к ребенку, чтобы с ним поиграть. Когда он вошел, я сказала: «Оставь нас в покое». Завязался конфликт, он вытащил меня в другую комнату и ударил. Я сказала, чтобы он уходил. И он ушел, но вскоре вернулся. Стоял под иконкой на коленях, просил прощения. Был еще один инцидент. А на третий раз, в ноябре 2018-го, я уже попала больницу — он избил меня сначала в машине, потом в квартире. У меня было сотрясении мозга, ушибы и ссадины. Врач вызвал милицию. Я боялась, меня ужасно трясло. Сказала, что ничего не буду рассказывать, но сотрудник ответил, что они возьмут запись моего разговора из приемного покоя, поэтому я все рассказала, но тогда заявление на мужа писать отказалась. В итоге по факту избиения в машине ему дали административный штраф, а избиение в квартире — дело частного обвинения, то есть мне самой нужно идти в суд. Я не собиралась судиться, не хотела, чтобы у ребенка было такое клеймо, ему в будущем поступать, мало ли как это скажется. Но поскольку муж продолжил шантажировать и изводить, у меня не осталось выбора.
После того как Людмила обратилась с заявлением в суд, супругам было назначено несколько бесед.
— На одной из них узнала, что он нуждается в пересадке сердца. До этого ему дали вторую группу инвалидности. Узнав об этом, я стала просить, чтобы он не возил ребенка на машине, чтобы вызывал такси.
Людмила уверяет, что разрешала отцу встречаться с ребенком — были определенные дни, когда он забирал его пораньше из детского сада, когда забирал с ночевкой к себе. Супругов развели в апреле 2019 года, однако соглашение о воспитании ребенка Людмила и Витольд не заключали, решили, что устно обо всем договорятся.
«Когда со мной это случилось, я узнала, как много женщин терпят то же самое»
В конце октября 2019 года отец забрал Мишу из детского сада, и они исчезли. Людмила говорит, что пыталась через родственников бывшего мужа выяснить, где он, но безрезультатно. Два месяца она и неравнодушные люди из России и Беларуси пытались найти ребенка. В милиции было зарегистрировано заявление о розыске ребенка. Помогли соцсети. Людмила предположила, что бывший супруг увез ребенка в Россию, поскольку паспорта на сына у него не было, а в разговорах он упоминал, что хотел бы пожить на юге. Жители Анапы узнали по фото отца и сына, но сообщили маме не сразу — не были уверены. Когда удалось проверить информацию, на связь с Витольдом вышел еще один неравнодушный человек, его Людмила называет «переговорщиком».
— Он смог убедить Витю в том, что он делает хуже и себе, и ребенку. Он объяснил, что если ему известен его номер телефона, полиции ничего не стоит задержать его через пять минут. И после этого бывший муж позвонил мне, но это не был акт его доброй воли. Он сказал, что с ребенком все в порядке, что он уже и сам хотел бы вернуться в Беларусь, но боится за свою безопасность. Сказал, чтобы я поклялась здоровьем родителей, что отзову заявление против него. Я со всем соглашалась. Главное было — вернуть сына. Когда удалось выяснить, где в Анапе он находится, на него вышли сотрудники российской полиции. Он был задержан, а ребенка временно поместили в больницу для осмотра. Я была уже в пути, помогали мне неравнодушные люди, которые включились в решение моей беды, будто это и их беда тоже. Вы не представляете, сколько мне писали слов поддержки, предлагали переночевать, оплатить билеты. Незнакомые люди, в том числе и сотрудники российских и белорусских правоохранительных органов, помогли вернуть Мишу, и я им всем очень благодарна.
Людмила приехала в Анапу и встретила Мишу в медицинской палате.
— Мама! Мама! Мама! — зовет Миша Людмилу. — Давай посмотрим, какие интересные у меня игрушки есть.
— Когда со мной это случилось, я узнала, как много женщин в нашей стране терпят то же самое. Люди рассказывали мне, что годами терпят унижения, избиения, а уйти некуда — живут в одной квартире, двое или трое детей, куда пойдешь? У меня хотя бы есть квартира, машина, работа, родители помогают, но даже я не сразу решилась бороться — очень большой страх за ребенка. Мне хотелось бы, чтобы в Беларуси что-то изменилось, чтобы мама или папа без согласия другого родителя не могли вот так просто, безнаказанно увезти ребенка. Мне говорили в милиции, что по уголовному закону это не похищение. Но что делать мне, когда я не знаю, что с моим ребенком? Когда отец, у которого вторая группа инвалидности, везет ребенка четыре дня на машине неизвестно куда?!
Если вы или ваши знакомые столкнулись с насилием, не терпите и не молчите. Позвоните на телефон экстренной помощи +375 29 610–83–55, вас в любое время выслушают, поддержат и помогут — юридическая, психологическая помощь, а также временное размещение в безопасном месте предоставляются бесплатно, анонимность гарантируется.
Несмотря на то, что Миша дома, Людмила говорит, что страх потерять ребенка все еще сильный. В ближайшее время женщина планирует обратиться к адвокату, чтобы узнать, как действовать, чтобы обезопасить себя и сына. Сообщалось, что Витольд Якимчик был задержан в России, но поскольку последние дни он звонит бывшей супруге, вероятнее всего, он уже находится на свободе.
news.tut.by
