Время пафосного уходит. Как Тиме Белорусских всего за год удалось стать одним из самых популярных артистов в СНГ

В августе 2018 года тогда еще никому неизвестный белорусский музыкант Тима Белорусских выложил в сеть трек «Мокрые кроссы» — спустя месяц он попал в топ «Яндекс.Музыки» и «ВКонтакте». Со следующей песней «Незабудка» (она вышла в октябре) произошло то же самое — на ютьюбе ее послушали уже более 50 миллионов раз, сообщает gomel.today.

В тур по Беларуси Тима отправился еще до выхода своего дебютного альбома «Мой первый диск — твоя кассета», а когда он вышел, сразу пять треков с него попали в топ-10 чарта «ВКонтакте». В декабре 2018 года музыкант собрал четырехтысячный «Главклуб» в Москве, сейчас он дает десятки концертов в месяц. Спецкор «Медузы» Саша Сулим поехала в Минск, где живет Тима Белорусских, и узнала историю самого Тимы, а также лейбла Kaufman, вместе с которым он добился успеха.

Чтобы пройтись по центру Минска, Тима Белорусских надевает на голову серую рыбацкую панаму с широкими полями — по его словам, на улицах родного города его узнают 99% прохожих. От припаркованной у городской ратуши машины до музыкального колледжа, в котором Тима девять лет учился по классу виолончели, — несколько сотен метров и три светофора, но панама работает безотказно: на Белорусских никто не обращает внимания.

Охранник, который встречает нас на входе в колледж, не узнает Тиму и без головного убора, но пройтись по родным коридорам бывшему ученику не запрещает — просит только написать свою фамилию и расписаться в журнале. Продюсер и руководитель белорусского лейбла Kaufman Александр Розниченко и аранжировщик Ян Супоненко — они с Тимой учились в одном классе — шутят, что этот автограф Белорусских — самый дорогой.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин
Все вместе они поднимаются на пятый этаж — там на время ремонта составили все рояли. Ян наигрывает что-то из Рахманинова, Тима разглядывает портреты композиторов на стенах и произносит как будто что-то из детства: «Григ-Григ, Бах-Бах. Вы готовы? Вы хотите, чтобы я начал концерт?» — обращается он к невидимой публике у портрета Бетховена.

Вернувшись в машину, Белорусских рассказывает приятелям, что накануне за ним заехал их общий друг на ярко-синей ауди — той самой, которая появляется в клипе на песни «Мокрые кроссы» и «Незабудка»: «Теперь его постоянно палят в городе, говорят: „О! Машина из клипа Тимы Белорусских“. Но вчера один чел как-то особенно стал палить — ну просто, не стесняясь, а потом открыл окно и говорит: „Пацаны, у вас на крыше телефон лежит“. Я высунулся, смотрю — там реально моя мобила, а мы уже несколько километров проехали».

Здесь никто не спит

С конца июля студия лейбла Kaufman — в 2017 году Белорусских подписал с ними контракт — находится в элитном поселке Тарасово в двух километрах от Минска. Вид на кольцевую дорогу и район однотипных высоток по другую сторону от нее закрывает забор с автоматическими воротами. Во дворе припаркованы несколько дорогих внедорожников, на номерном знаке одного из них — того, что принадлежит руководителю лейбла Александру Розниченко, — рамка с надписью Kaufman Label.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

В прихожей — дюжина пар кроссовок; кроме Розниченко и его супруги, администратора и менеджера Тимы Белорусских Александры Розниченко, в доме на 400 квадратных метров живут и работают еще четыре человека: аранжировщик Ян Супоненко, звукорежиссер Артем Мирный, менеджер двух других артистов лейбла Вероника Иванько и менеджер отдела мерча Александра Степуро. Всем им от 20 до 30 лет.

Посреди просторной гостиной — массивный обеденный стол, на нем несколько оберток от батончика Kinder «Молочный ломтик»; у телевизора — три дивана с мягкими подушками, в глубине комнаты — выход во внутренний двор с зоной барбекю и к крытому бассейну.

На стеллажах в гостиной стоят три рамки с платиновыми дисками, их команде Белорусских прислал дистрибьютор — за «Мокрые кроссы», «Незабудку» и за альбом «Твой первый диск — моя кассета». «Платиновые диски даются за 100 тысяч покупок либо за полмиллиона стримов или прослушиваний, — объясняет Розниченко. — Это классно, прикольно, но эти диски не сертифицированы и по сути не имеют никакой ценности».

Один из главных предметов здесь, по словам продюсера, — пианино. «У нас есть синтезатор, но преимущество фоно в том, что тебе не надо включать комп, заходить в программу, подключать инструмент, — объясняет Розниченко. — Так музыка сочиняется гораздо быстрее». Продюсер признается, что у него нет музыкального образования и получать его он не намерен — чтобы «не роботизировать» свои мозги: «Иногда я на шару что-то тыкну, и может получиться что-то интересное».

Пока идет экскурсия, из кухни доносятся звуки кофемашины — Тима Белорусских готовит себе латте, другие участники лейбла занимаются обедом. По словам продюсера, в ближайшее время они хотят «отладить вопрос с готовкой» — нанять отдельного человека; пока же еду готовит тот, у кого есть для этого время и желание.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин
На втором этаже расположены спальни, они похожи на номера в хорошей гостинице: каждая со своей ванной комнатой, во всех единый стиль оформления интерьера — с картинами на классические сюжеты. В одной из комнат рядом с незаправленной постелью стоят синтезатор, компьютер и микрофонная стойка. «Здесь никто не спит, это наша студия», — говорит Розниченко.

В студии нет микшерного пульта — по словам Александра, все кнопки можно купить в электронном виде: это практичнее и занимает меньше места; специальной звукоизолированной будки для записи звука тоже нет, но на качестве треков, как говорит Розниченко, это никак не сказывается: «Мы пытаемся создать хоум-стайл. Нам неинтересно себя засовывать в рамки суперпрофессиональных студий, с огромными микшерными пультами. Время пафосного уходит», — добавляет продюсер.

Аренда и содержание этого дома-студии — каждый день там убираются и меняют полотенца — обходится лейблу в один миллион российских рублей в месяц. А через несколько месяцев Розниченко с коллегами планируют достроить собственный коттедж — в его строительство вложились четыре члена Kaufman Label, включая Тиму Белорусских. По словам продюсера, жизнь в максимально комфортных условиях помогает его команде не думать ни о чем, кроме музыки.

Естественный отсев

Александру Розниченко 26 лет, он родом из Новополоцка — 100-тысячного города в Витебской области, центра нефтехимической промышленности Белоруссии. «Мама торговала вещами на рынке, папа ездил за этими вещами в Россию, потом работал в такси», — рассказывает о своей семье Розниченко. Сам он с детства мечтал писать музыку, а в 12 лет увлекся рэпом: слушал Тупака, 50 Cent, Xzibit, «Многоточие» и NTL.

«У меня был друг, который ходил в широких штанах, — вспоминает продюсер. — И я решил, что тоже буду рэпером. И вот через пару дней прихожу я в школу — тоже в широких штанах, а он мне говорит: „Я теперь панк! А ты лох!“» По словам Розниченко, в своей школе он был единственным рэпером, что в середине нулевых, в эпоху расцвета субкультур, нередко становилось проблемой.

Сразу после школы Розниченко уехал в Витебск, где впервые встретил таких же, как он сам, увлеченных рэп-музыкой людей. Вместе они открыли первую студию: взяли ключ от подвала у дворника, поставили туда чей-то старый компьютер, пульт, микрофон. «Однажды утром приезжаем — замок вскрыт, никакой техники нет. Потом уже выяснилось, что один из моих пяти товарищей всю эту технику и стырил, а потом в ломбард ее отнес», — говорит Александр.

Спустя несколько лет приятели постепенно стали уходить из его жизни: кто-то женился, у кого-то появился ребенок. «Ты такой говоришь им: „Йо, а как же музыка?“ — Да нафиг твоя музыка, ничего ты не добьешься, ничего не получится», — вспоминает руководитель лейбла слова своих бывших друзей. Когда единомышленников не осталось совсем, Розниченко перебрался в Минск, купил собственное оборудование и продолжил заниматься любимым делом: «Писал инструменталы, писал текста, что-то записывал, выпускал, но это все никуда не выходило», — рассказывает он.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

В эти годы — Александру тогда было чуть за 20 — Розниченко зарабатывал на жизнь тем, что продавал фильтры для воды: сам ходил по домам, рассказывал об очистных системах, сам их устанавливал: «У меня хорошо получалось, я неплохо зарабатывал, пока однажды не увидел себя в зеркале и не понял, что не этим хотел заниматься всю жизнь. Точно не этим! И снял с себя все костюмы».

Следующие два года, по словам Александра, были самыми тяжелыми в его жизни: его творчество по-прежнему было никому не нужно; началась депрессия, он стал много пить, от него отвернулись близкие друзья и родители. «Я тогда позвонил бабушке и спросил у нее: „Почему все от меня отворачиваются?“ А она мне ответила: „Очень скоро ты добьешься успеха, а сейчас у тебя идет природный отсев людей, останутся только те, кто должен быть с тобой рядом. Не расстраивайся, все хорошо, так должно быть“», — вспоминает Розниченко.

В те месяцы Александр едва не покончил с собой. От самоубийства его тогда спасла внезапная мысль, которая впоследствии полностью изменила его жизнь: «Я решил сделать свой лейбл. Я впервые подумал о том, что проблема, возможно, не во мне, а в стране, в которой я живу, возможно, людей, которые также пишут музыку и тексты в стол, здесь много, просто у них нет площадки, на которой они могли бы себя проявить. И мой лейбл даст им возможность доказать, что в этой стране есть таланты».
Уже на следующей день Розниченко позвонил в минский клуб RE:PUBLIC и предложил провести на их площадке кастинг.

— Мне сказали, что это будет стоить около тысячи долларов. Для меня это были неподъемные деньги.

— У родителей возможности помочь вам не было?

— У них не возможности — желания мне помогать не было. Возможность есть всегда. Даже человек без рук может научиться стрелять из лука и плавать — было бы желание.

По словам Александра, родители никогда не поддерживали его увлечение музыкой. Отец мечтал, чтобы сын ходил на бокс и учился в Суворовском училище, «мама смотрела на отца». «Он хотел, чтобы я с сумкой и перчатками с тренировки шел, а я сидел дома и ночами писал песни», — говорит Розниченко и добавляет, что, возможно, именно такое отношение родителей его и мотивировало.
На следующий день после телефонного разговора с директором клуба Александр приехал с ним на встречу. «Я надел костюмчик, взял чемоданчик — надо же было делать вид, что я продюсер, что у меня свой лейбл», — вспоминает Александр. С директором они договорились вернуться к разговору о кастинге тогда, когда Розниченко продаст 500 билетов. Спустя два месяца он поставил перед ним мешок монет: «Тот привстал, поправил очки, пожал мне руку и сказал: „Работаем!“»

Типичный рэпер

Тимофей Морозов (настоящее имя Тимы Белорусских) родился в 1998 году в семье баритона Большого театра Белоруссии и флейтистки Белорусской государственной филармонии. Сначала семья жила в общежитии, потом родители купили квартиру в новом тогда районе Лошица на окраине Минска: «Ничего особенного или эксклюзивного — как все», — характеризует это место Белорусских.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Родители часто и надолго уезжали с гастролями — как объясняет Тимофей, «на заработки»: мать ездила в Саудовскую Аравию, отец — с небольшим коллективом несколько месяцев в году выступал в Германии. Со временем Тима стал ездить в Германию вместе с отцом — там в доме отцовских друзей он до 15 лет проводил все свои летние каникулы.

Сейчас у родителей Белорусских новые семьи: мама, проработав несколько лет учителем флейты в музыкальной школе, ушла в декрет, а папа — уже больше года живет с женой и дочерью в Индии, преподает там музыку и пение: «Они там прям как звезды», — описывает новую жизнь отца артист.

О своей семейной жизни Тима Белорусских рассказывать категорически отказывается — и моментально прекращает отвечать на вопросы, как только речь заходит о личном. Многочисленные публикации таблоидов, которые пишут о личной жизни артиста, Тима и его продюсеры также не комментируют.

Белорусских вспоминает, что в детстве в родительском доме всегда играла музыка: мама ставила диски Стинга, отец — Леонида Агутина, и сам часто распевался по утрам. «Дома стояла пианинка. И вот ты спишь и вдруг слышишь: „Мэ-э-э“, — и сразу в реальность возвращаешься. А иногда хочешь в компьютер поиграть, но папа так гасит на пианино, что ничего не слышно, приходилось дожидаться, когда он на работу уйдет», — вспоминает Белорусских.

В шесть лет родители привели Тиму в музыкальную школу: «Там была куча кабинетов с разными инструментами, но мы почему-то задержались в классе с виолончелью — мама заболталась там со своей подругой». С тех пор кроме школы первоклассник Тима стал посещать еще и уроки виолончели. По его словам, в этом возрасте «пиликать по струнам» ему совсем не хотелось, но результаты были хорошие, и родители решили со второго класса отдать его в гимназию-колледж при академии музыки.

Когда Тимофею было около 12 лет, у них «на райончике» начали появляться рэперы. Вместе со своим лучшим другом — тот жил тремя этажами ниже в его подъезде — они с восхищением смотрели на взрослых ребят в модных кепках и объемных толстовках, которые записывали свои треки на настоящей студии.

Летом 2011 года Морозов вернулся из Германии с десятками закачанных в телефон «минусов» и несколькими написанными треками. Рэперы с района пригласили его прийти к ним на студию.

«В 13 лет я записал свой первый трек „Стиреть память“, — рассказывает он. — Именно через „и“, потому что просто не знал, как нужно писать правильно».

«Стиреть память» Тимофей выпустил под ником Некий клон. «Я долго ломал себе голову, чтобы придумать какой-то ник, — вспоминает артист. — Даже у моего друга ник уже был, хотя он не писал ничего. Я тогда как раз занимался с бабушкой русским языком — благодаря чему я сейчас грамотно пишу, — и в какой-то момент она произнесла слово „клон“. Я понял, что это то, что мне нужно». Когда Тимофею рассказали о бразильском сериале с таким же названием, он решил добавить к нику местоимение.

Некий клон сочинял в жанре андеграундного рэпа; пел, как и все тогда, «про атмосферу начала 2010-х»: «про отсутствие денег, про какие-то свои мечты».

Поскольку денег на запись новых треков родители Тимофею не давали, приходилось выкручиваться самому. Белорусских рассказывает, как создал «с одним чуваком» во «ВКонтакте» паблик «Типичный рэпер» — вместе они скидывали туда «мемы про рэп».

«У нас было около пяти тысяч подписчиков, и однажды, когда я был на каникулах у бабушки в Витебске, я написал там, что за бесплатную запись трека сделаю в паблике рекламу студии». В тот день Белорусских получил около 15 предложений о сотрудничестве и выбрал одну из студий, но, когда трек уже был записан, выяснилось, что владелец студии о «взаимовыгодных» условиях почему-то ничего не знал — и потребовал деньги. «Они мне даже потом угрожали, говорили: «Если ты еще сюда приедешь, тебе хана. Но трек был записан плохо, и я его даже не выложил никуда», — рассказывает Белорусских.

Первое выступление Некого клона — у Тимофея тогда было всего три записанных трека — прошло в 2012 году в минском клубе Fabrique. Тима продал несколько десятков билетов, и в обмен на это 14-летнему артисту разрешили зачитать со сцены свои композиции. «Тогда в клубах еще курили, и все мои вещи пропахли сигаретами, — вспоминает Белорусских. — Чтобы проветриться после выступления, мы несколько остановок шли пешком, но мама все равно сказала, чтобы я вещи на балкон отнес. Но вообще от концерта были нереальные ощущения».

Привычка убегать

В вытянутом здании на западе Минска, построенном в конце 70-х годов, когда-то располагался филиал завода ЭВМ, но с начала двухтысячных все его помещения сдаются в аренду: медцентр, фотостудия, студия вокала. Часть первого этажа c 2011 года занимает один из самых популярных минских клубов — RE:PUBLIC, кроме концертов известных исполнителей вроде Tequilajazzz или Noize MC, здесь проходят и обычные дискотеки.

Клуб вместимостью около тысячи человек состоит из сцены, небольшого танцпола и уходящей вверх гигантской лестницы, на каждом уровне которой расположены столики — всего чуть больше десятка. Именно в этом клубе в 2016 году Александр Розниченко провел первый кастинг лейбла Kaufman.

— Откуда это название?

— Однажды в детстве мы играли с пацанами в футбол, и я сделал какой-то финт ногой. А они мне такие кричат: «О, ну, ты мэн Кауфман!» — просто в шутку. Я подумал и взял себе ник Man Kaufman. Когда пришло время выбирать название лейбла, мой выбор был очевиден. Насколько я знаю, с немецкого это слово переводится — продавец. Мои родители — продавцы, я всегда что-то продавал и по сути продолжаю этим заниматься. Хорошо, что сейчас продаю музыку, а не наркотики, не оружие и не фильтры. Хотя фильтры — не так уж плохо. Хорошая вода — это полезно.

Тимофей Морозов тоже участвовал в том кастинге, но провалился. Ни один из четырех финалистов долго на лейбле не задержался: «Мы прокачивали их, они прокачивали нас, — вспоминает о работе со своими первыми подопечными Розниченко. — Постепенно люди стали отсеиваться».

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Спустя год, весной 2017 года, Kaufman Label объявил о втором кастинге. На тот момент Розниченко уже снял и оборудовал студию — она находилась в том же здании, что и клуб RE:PUBLIC.

Поднимаясь по лестнице, Тима и Александр наперебой вспоминают о месяцах, проведенных здесь: «Студия расположена на втором этаже, а туалет — на минус первом да еще и через коридор нужно пройти, — рассказывает Белорусских. — Иногда идти так далеко было лень, поэтому за дверью у нас всегда стояла пятилитровая банка с мочой». Розниченко добавляет, что звукорежиссер лейбла Артем Мирный несколько месяцев даже жил в этой 20-метровой комнате без окон — снять квартиру не было денег, сам Александр жил тогда в квартире родителей своей будущей жены.

Сегодня в бывшей студии Kaufman какая-то фирма оборудовала склад, и войти внутрь нам не разрешают. Розниченко замечает, что на полу остался еще купленный им черный ламинат, а на двери все еще приклеен стикер «Люблю деньги». Когда-то на аренду этого помещения уходило почти все, что зарабатывал лейбл: стоимость студии, по словам Розниченко, была неоправданно высокой — около 700 долларов в месяц плюс «бешеные счета» за отопление и электричество.

В число победителей второго кастинга Kaufman Label Морозов снова не попал. Раздосадованный, он уже вышел на улицу, когда его вдруг окликнула администратор лейбла и будущая жена Розниченко — Александра. Именно она настояла, чтобы Тиме дали шанс. Спустя еще три дня Розниченко попросил музыканта перезаписать один и его треков: «Я послушал его трек „Рассвет“, — вспоминает Александр, — и у меня по всему телу побежали мурашки, так это круто мне показалось. Тима тогда еще сказал: „Нет, пацаны, это дерьмо, у меня лучше треки есть“». Но продюсер настоял на своем и несколько дней спустя Kaufman Label выпустил «Рассвет».

Песня вышла под ником «Тима Белорусских» — Морозов и Розниченко вместе придумали его в том же 2017 году. «Зная где-то внутри, что этот артист выстрелит, мы решили назвать его в честь страны всех нас, той, в которой мы дали корни», — говорит продюсер.

На «Рассвет» сняли клип и стали его активно продвигать в соцсетях. По словам Розниченко, используя виртуальные сим-карты, они создавали множество «фейковых» страниц, через которые закидывали ролик в комментарии к постам в популярных пабликах — цель была собрать 100 тысяч просмотров.

 

А потом Тимофей исчез.

Сейчас музыкант вспоминает, что в какой-то момент ему показалось, что Александра Розниченко волнует только его лейбл, а об интересах самого Тимы он забыл. Тима Белорусских перестал появляться на студии, а когда рассказал о своих претензиях продюсеру, тот выгнал его из лейбла.

«Я тогда подумал: „Ах ты, сучок! Я все время трачу только на тебя, других своих артистов забросил, а ты чем-то недоволен?!“ — вспоминает Розниченко. — Пошел в жопу!»

Следующие полгода Морозов работал официантом в сети минских пиццерий, а Розниченко распрощался с двумя другими победителями кастинга и познакомился с 14-летней Надей — ее «взрослый» голос показался продюсеру необычным, и команда лейбла стала писать ей песни. «У Нади были комплексы, связанные с лишним весом, и это мешало ей раскрыться», — говорит Александр. Тогда ему и пришла идея познакомить Надю с Тимой, чтобы тот — как артист — помог ей с этим комплексом справиться; Тима был для нее чем-то вроде кумира.

— Он весил тогда, наверное, килограммов 45 — у него шея была, как моя рука, — рассказывает продюсер о первой после перерыва встрече с артистом. — Приезжает такой с кнопочным телефоном, грязный, вонючий — короче жалко смотреть было.

— Неправда, — комментирует слова продюсера Тима.

— Ну, вонючий ты был! — смеется Розниченко.

По словам продюсера, в тот же день они написали для дуэта Тима и Нади песню «Привычка убегать». Проект должен был называться «Смерть в Париже» — но реализован в итоге не был, поскольку родители несовершеннолетней певицы были против. Белорусских остался один — но решил продолжить сотрудничество с Kaufman Label.

500 долларов на Зыбе

Летом 2018 года Тиме создали страничку в инстаграме и стали «закидывать» на нее новые треки, которые ежедневно привлекали сотни новых подписчиков. Розниченко просил артистов не снижать темпы, но работа над новым материалом шла медленнее, чем ему хотелось: Белорусских продолжал работать официантом — и не мог проводить на студии все свое время. По словам продюсера, он был готов платить Тиме по сто долларов за трек, чтобы тот посвящал все свое время музыке: «Я понимал, что ему нужны деньги, чтобы помогать родным. Тогда пообещал ему, что сделаю все, чтобы он стал популярным».

В один из июльских дней Александр вместе со звукорежиссером Артемом Мирным поехали пообедать в кафе — Тима и аранжировщик Ян остались на студии. Спустя чуть больше часа Розниченко получил видеосообщение, в котором Белорусских практически без аккомпанемента напевал: «Молчит экран, и я бы хотел вместе с ним просто забрать тебя себе и держать изо всех сил». Когда артист дошел до припева, продюсер и звукорежиссер уже не сдерживали эмоций: «Мы с Артемом начали дико орать, — вспоминает Розниченко. — Я до этого никогда не писал хиты, не видел, как они пишутся, но сразу понял, что эта песня — хит».

К концу дня трек «Мокрые кроссы» был полностью готов.

Когда назавтра часть трека выложили в инстаграм, о Тиме Белорусских заговорили уже не сотни, а тысячи людей: весь директ был завален сообщениями и упоминаниями в сториз. «Видя такую движуху, мы приняли решение сделать презентацию трека в каком-нибудь популярном месте в Минске», — рассказывает продюсер.

Выбрали Зыбу — так молодые минчане прозвали новую пешеходную улицу в центре города. 12 августа 2018 года послушать «Мокрые кроссы» туда пришли несколько сотен человек.

Сразу после выступления к Александру Розниченко подошел человек и предложил 500 долларов за концерт Тимы Белорусских. «Я постарался сделать серьезное лицо, чтобы не показать никаких эмоций, а сам уже представлял, как я пойду и пацанам 500 баксов покажу, — рассказывает Розниченко. — А человек тут и говорит: „Может, вам больше дать?“ В итоге договорились, что еще 500 он заплатит после выступления».

Вернувшись вне себя от счастья на ту самую студию без окон, артисты поделили первый гонорар: двести получил Тима — остальные взяли по сто.

— Мне казалось, что в тот вечер мы могли бы написать еще штук 20 «Мокрых кросс», но Тима сказал, что ему надо домой, потому что завтра на работу, — говорит Александр, поглядывая на Тиму.

— Не было замены, а я не хотел людей подставлять, — в который раз оправдывается Белорусских. — Но в тот день я все равно работать не мог, целый день читал комментарии и отвечал на сообщения.

Пятьсот долларов на Зыбе были только началом. Спустя несколько недель петербургский лейбл Rhymes предложил Белорусских стать его дистрибьютором. Команда Kaufman Label села в небольшой подержанный автомобиль и отправилась в Россию. Уже в дороге музыканты получили более интересное предложение: известная московская студия готова была заплатить им 100 тысяч долларов за трек и за первый альбом.

«Представьте состояние пацанов, которые еще неделю назад были в шоке, получив 500 долларов, — рассказывает Розниченко. — После того сообщения мы молчали минут тридцать, каждый думал, как лучше поступить. Но потом сработали человечность и воспитание, мы решили так: раз Rhymes были первыми, значит, будем работать с ними». Через несколько дней был подписан контракт на пять лет — а в Минск команда вернулась с миллионом российских рублей «кэшем».

«Мы могли взять и больше, но понимали, что эти деньги нужно будет отрабатывать», — говорит продюсер и добавляет, что миллион отбился всего за три дня. Весь остальной заработок — от прослушиваний и скачиваний песен Белорусских на разных платформах — они, в соответствии с контрактом, до сих пор делят с дистрибьютором.

«Нас обманули по процентам, нас обманули по деньгам. Потом нам стали говорить, что вложили в продвижение „Мокрых кросс“ миллионы рублей, и, конечно, записывали эти расходы в общие сметы, — возмущается руководитель Kaufman Label и признается, что год назад они мало что знали о работе дистрибьюторов, поэтому совершили при заключении контракта немало ошибок. — Трек и так работал на органике, никаких дополнительных вложений он не требовал, но все вложенные или якобы вложенные средства нам нужно было вернуть».

Треки под людей

— Мою машину как-то жестко обосрали птицы. И было это накануне второго кастинга, — рассказывает Розниченко. — Не зря говорят, что это к деньгам.

В отличие от Тимы, который, по его же словам, может несколько концертов отработать в одной и той же футболке — не потому что нет других, а потому что не заморачивается — Розниченко к своему стилю подходит более тщательно: марка его кроссовок, часов и автомобиля выдают в нем состоятельного человека.

«Я бы не сказал, что покупка дорогой машины или золотых часов сделала мою жизнь лучше, — говорит продюсер. — Я из небогатой семьи и раньше думал, что у успешного человека должно все это быть. Теперь я понял, что в этом вообще нет никакой ценности. Самая большая моя ценность — моя команда и музыка».

По словам Белорусских, он с первого гонорара купил себе айфон — до этого Тима ходил с кнопочным телефоном. «Я сделал ремонт в маминой квартире, мы купили ей кухню, доделали какие-то бытовые мелочи, — рассказывает певец. — Потом стал думать о каких-то более масштабных целях, решил построить квартиру — не просто штанишки или маечку себе купить. Можно было извращаться и ходить в каких-то топовых луках, заключать контракты с супербрендами… Главное, что у меня и у моих близких есть уверенность в завтрашнем дне, что мне не надо как раньше ехать через весь город за пельменями со сметаной, чтобы перестал желудок есть сам себя».

В конце июня 2019 года портрет Тимы появился на банках продукции Coca-Cola, постеры и баннеры компании с изображением музыканта теперь развешаны по всему СНГ. По словам Розниченко, обсуждая условия сотрудничества с представителями бренда, они предпочли не высокий гонорар, а рекламу — чтобы лицо Тимы появилось на большем количестве банок; кроме Белорусских послами Coca-Cola стали также Элджей и Елена Темникова.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

После успеха «Мокрых кросс» команда Kaufman Label решила съехать со старой студии — они сняли небольшой частный дом в черте города, сделали там ремонт, оборудовали специальную звукоизолированную комнату. Спустя несколько дней после окончания всех работ в доме случился пожар, который полностью этот ремонт уничтожил. «Если бы я все это делал ради денег, то давно бы уже махнул рукой, но деньги правда для меня не главное, — рассказывает Розниченко, открывая ворота совсем скромного по сравнению с нынешним домом-студией коттеджа. — Пришлось все делать по новой».

Этот дом и Тима, и остальные называют «историческим» и, несмотря на переезд, продолжают его арендовать — в нем были написаны все главные хиты Белорусских, в нем родился слоган «Сведи и сохрани» после того, как звукорежиссер Артем случайно не сохранил уже законченный альбом «Твой первый диск — моя кассета», здесь развешаны первые плакаты и портреты с Тимой, нарисованные его поклонниками, здесь же Александр Розниченко принял решение отказаться от вложений в продвижение альбома.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

— Даже не представляете, как у меня сжималось очко, когда я предложил это всем остальным, — говорит продюсер. — Но я, конечно, виду не подал. Я сказал пацанам, что альбом будет жить на чистой органике. Если он классный, то его будут слушать и без рекламных денег.

— Откуда в вас была эта уверенность?

— С того самого дня, когда я понял, что не хочу самостоятельно уходить из жизни.

На теле Александра — много татуировок. Некоторые из них, вроде микрофона на предплечье, он сделал еще в детстве, остальные — в более осознанном возрасте: «Цифра 2086 — это год моей смерти, я отмерил себе 93 года, над обоими коленями у меня выбито 1000 кг — чтобы не спешили забирать меня наверх, а на кисти — долларовая роза, которая перекрывает сделанный когда-то маленький значок доллара. Перебил его, когда услышал, что какой символ денег — такое и их количество».

Чутье Розниченко не подвело: через несколько минут после выхода альбома паблик Тимы Белорусских во «ВКонтакте» упал. «За первые секунды у нас уже было две тысячи репостов, — вспоминает продюсер. — Сегодня только в ВК альбом послушали 25 миллионов раз, а если прибавить сюда остальные платформы, то прослушиваний будет около ста миллионов. После выхода альбома пять треков Тимы Белорусских вошли в Топ-10 чарта „ВКонтакте“, это был рекорд».

— Музыка, которую ты делаешь, — это рэп?

— Это наше видение того музла, которое хочется делать. Иногда мы специально делаем трек под людей, — отвечает Тима.

— Что значит «под людей»?

— Под настроение: и потанцевать, и подумать — осчастливить себя и окружающих.

Белорусских рассказывает, что через отдельный инстаграм подписан на разных музыкантов и комиков, известных и начинающих, которые даже не подозревают, что он за ними «следит». Белорусских говорит, что сутками на чужих страничках не зависает, но использует эту информацию «для анализа того, что происходит вокруг».

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

На просьбу перечислить хотя бы несколько имен из его списка подписок Белорусских называет только рэпера Басту: «Он очень много сделал для музыки, а еще он снял фильм и снялся в фильме, и чувство юмора у него крутое. Я люблю, когда люди, полностью посвящают себя своему делу».

90-е, которые можно не любить, и политика, о которой можно не петь

«В последние годы хип-хоп, словно вирус или матрица, захватывает самые разные территории, в том числе поп или рок-музыку, — говорит музыкальный журналист, сценарист студии Lorem Ipsum Александр Горбачев. — [Тима Белорусских] довольно далеко отходит от классической хип-хоповой формы, но генетически он, конечно, оттуда».

По мнению Горбачева, вслед за другими новыми русскоязычными музыкальными героями (например, Монеточкой) Белорусских в какой-то степени развивает эстетику поп-культуры 1990-х — хотя в прямом смысле ностальгировать по ней он не может хотя бы в силу возраста. «По драйву Белорусских схож с группой „Руки вверх“, только у него все сделано более современно и модно. Хотя сегодня и Жукова слушать уже не стыдно, просто мало кто будет слушать его в наушниках или в машине, а Белорусских — будут», — говорит журналист.

Белорусский музыкальный журналист портала Onliner Александр Чернухо тоже видит в стилистике Белорусских прочную связь с поп-хитами 90-х, но считает это скорее слабой стороной артиста. «Это музыка с достаточно навязчивыми мелодиями и незамысловатыми текстами, — говорит он. — Она прекрасно подходит для динамиков мобильного телефона и беспроводных колонок — аппаратуры, которая не требует от материала качественного звучания. Сейчас настал очередной пик такой музыки».

Чернухо считает, что после того, как «Мокрые кроссы» стали большим хитом, Тима Белорусских превратился в коммерческий проект для зарабатывания денег. «Его песни пишутся под целевую аудиторию, поэтому получается музыка, лишенная той непосредственности, которая была в первых хитах. К тому же сам Тима — гораздо старше, чем его слушатель, но его музыка и тексты нацелены на 12-14-летних подростков. В этом чувствуется какая-то фальшь».

«90-е для меня — это домашняя атмосфера, это папа с любительской камерой», — рассказывает сам Белорусских. Связь своей музыки с эстетикой 20-летней давности он не отрицает и говорит, что ему приятно возвращаться в воспоминаниях в то время.

— Не обидно, что твои песни сравнивают с хитами «Руки вверх»?

— Нет. Но и цели делать музыку, как у них, у нас не было. Та же «Незабудка» получилась очень спонтанно, а потом уже просто по приколу мы углубились в тот стиль и добавили какие-то фишечки. Это просто нас улыбало.

В отличие от Чернухо, Горбачев не готов считать Тиму Белорусских автором одного хита. «После „Мокрых кросс“ и „Незабудки“ он выпустил крутой альбом, где, например, есть не менее вирусная песня „Витаминка“. Потом было еще несколько успешных синглов, — говорит критик. — Кажется, мы имеем дело с довольно стабильным дарованием, мощным и интересным талантом».

Журналист отмечает еще несколько важных черт в музыке Тимы Белорусских: «Его песни совершенно лишены физиологичности. Когда он поет „сегодня я буду любить тебя сильно“, совершенно непонятно, будет ли там секс или он просто ей будет цветы дарить». Нет, по словам Горбачева, в песнях Белорусских и свойственной для хип-хопа бравады, связанной с потенцией и сексуальными достижениями, — зато есть меланхолия из-за романтических неуспехов.

— Ты намеренно оставляешь некую интригу вокруг сексуальной жизни своих романтических героев?

— Прикольно, я кстати об этом никогда не думал. Думаю, что это каждый сам для себя решает, когда слушает: кто-то додумает, у кого-то было что-то похожее, и он уже знает, чем все закончится, — ему не надо разжевывать и доводить до какого-то логического завершения.

— Но твой лирический герой — все же школьник или это ты здесь и сейчас?

— Тот же школьник наряду с моими песнями слушает и других артистов, в треках которых о сексе говорится напрямую и в самой изощренной форме. Каждый сам выбирает, к чему ему прикасаться.

— То есть тебе органичнее себя выражать так?

— Мне не составит труда написать что-нибудь подобное, что-то в стиле «новой школы». Мне нравится это слушать, я ловлю определенный вайб, но моя музыка с ней пока что не соприкасается.

Не соприкасается музыка Белорусских и с политикой. Хотя Тима говорит, что в будущем готов «потрогать что-то еще», ждать от него высказываний в духе альбома «Пути неисповедимы» московского рэпера Фейса не стоит — по крайней мере, в ближайшее время.

«Я не пишу и не хочу писать ни о политике, ни о наркотиках, ни о мате, ни о разврате, потому что ничего этого нет в моей жизни, — говорит Тима Белоурсских. — Зато в ней есть много других вещей, о которых мне хочется писать и говорить. Это не значит, что я весь из себя правильный и хочу делать только добряцкие песенки — в жизни, как и все, я могу блякнуть, но в плане творчества мне нравится тот образ, который получилось создать. Мне нравится, что мне не надо призывать или описывать что-то запрещенное или незаконное».

В этом Тима Белорусских точно не уникален. По словам Александра Чернухо, все новые белорусские артисты, как правило, аполитичны — потому что большинство из них родились, когда Александр Лукашенко уже был у власти: «Они понимают, что то, что они видят вокруг себя, — это не норма, но они к этой жизни привыкли».

Звезда для Белоруссии и СНГ

Никнейм «Тима Белорусских» Александр Розниченко вместе с еще никому неизвестным Тимофеем Морозовым придумали в 2017 году. Но за год до выхода «Мокрых кросс» имя рэпера чаще вызывало смех, чем уважение или восхищение. «Когда он раньше на свой район приезжал, то был таким „йо, рэп-чуваком“, а потом приехал Тимофеем Белорусских, — рассказывает Розниченко. — Все пацаны с пивом стали над ним ржать. Помню, он мне писал: „Кауф, жестко! Может, другое что-то придумаем?“ Хорошо, что мы не пошли на поводу у его экс-друзей. Я рад, что благодаря никнейму он дал кому-то веру, что и в этой стране можно делать шоу-бизнес, можно творить музыку».

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Белорусских из родной страны никуда уезжать не планирует. «Когда я возвращаюсь в Минск после тура, во мне просыпается какая-то энергия. Дома я чувствую себя в безопасности. Я знаю этот город: здесь „Макдональдс“, здесь вокзал, здесь можно сократить путь, здесь прогуляться, здесь красиво, здесь некрасиво», — говорит артист.

«В Беларуси значительная часть населения уверена, что все лучшее делается „где-то там“ — в Москве, в Киеве, в Европе, — говорит основатель онлайн-базы альбомов белорусских исполнителей Experty.by, бывший пиар-менеджер „Ляписа Трубецкого“ Дмитрий Безкоровайный. — Аналогичным образом многие белорусские артисты считают: чтобы записать хит для стран СНГ и раскрутиться, надо уехать. Но чаще всего этот довод используется в качестве оправдания собственного бездействия».

По словам Безкоровайного, то, что Тима Белорусских добился успеха, никуда не уезжая, — очень важно для других белорусских артистов: «Не говоря уже о том, что за ними стоит местная команда музыкантов и менеджеров — это развивает белорусскую музыкальную инфраструктуру».

«То, что псевдоним Белорусских был взят специально для промоутирования Белоруссии — очень круто и ново в каком-то смысле», — говорит Александр Горбачев. «Конечно, подчеркивать свою локальную идентичность — это важная для хип-хопа история, и в русскоязычном рэпе много важных региональных традиций и школ в диапазоне от Ростова до Павлодара, но вот сценическое имя в честь своей локальной культуры — это довольно радикальный жест».

При этом в белорусском музыкальном сообществе к никнейму артиста отнеслись «нейтрально» и никаких серьезных дискуссий по этому поводу не вели, утверждает музыкальный журналист Александр Чернухо.

По словам журналиста, в Белоруссии к любому успеху изначально относятся очень скептически. «Ко многим артистам признание приходит с опозданием. Сначала они должны пережить традиционную волну белорусского хейта: негатив в комментариях, в отзывах — везде, — говорит Чернухо и уточняет, что не избежал этого в самом начале своей карьеры и Макс Корж — единственный современный белорусский музыкант, собравший минский стадион «Динамо» на 32 тысячи человек. Чернухо связывает это с низкой культурой слушателей, которые любую новую музыку воспринимают критически.

«Сначала хейта не было, — говорит Александр Розниченко. — Он начался потом, когда Тиму стали узнавать в России и в Украине. Скорее всего, люди стали просто завидовать его успеху». Продюсер уверен, что в России к Белорусских относятся лояльнее: «Там его любят за музыку, а здесь хейтят за то, что у него все получилось. У нас не сильно богатый народ, и когда кто-то из толпы становится богаче, успешнее, популярнее, его начинают клевать».

Зато Тима Белорусских — уже третий (после Макса Коржа и ЛСП) артист из Белоруссии, добившийся колоссального успеха в России и странах СНГ.

«Всех их объединяет довольно узнаваема белорусская интонация, — говорит Александр Горбачев. — Эти артисты из-за своего акцента, связанного с особенностями белорусского говора, делают русский язык более мелодичным, они его как-то растягивают, смягчают».

До Белорусских, ЛСП и Коржа фонетические особенности белорусского языка широко использовал в своем творчестве солист «Ляписа Трубецкого» Сергей Михалок. Но он, по словам Горбачева, в каком-то смысле спекулировал своей провинциальностью, чтобы создать образ «парня-простачка», «сельского простофили» — с этой эстетикой в какой-то степени играет Макс Корж, но не ЛСП и Белорусских.

Дмитрий Безкоровайный вспоминает и других «экспортных» артистов из Белоруссии, которые пели от лица простого паренька или девчонки: это и «Леприконсы», и «Краски», и Серега. «Хотелось бы, чтобы доля „простого паренька“ в музыкальном экспорте начала падать за счет большего разнообразия до того, как превратится в белорусский музыкальный бренд», — иронизирует основатель Experty.by.

У своих детей воровать не буду!

В 2019 году Тима Белорусских стал одним из хедлайнеров белорусского фестиваля Viva Braslav, который проводится с 2013 года недалеко от границы с Латвией. В лайнапе также были «Ляпис-98», T-Fest и Gruppa Skryptonite.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

На фестиваль решили поехать почти всем составом Kaufman Label. Тима приехал на студию около 10 утра — на такси. Собственного автомобиля, по словам Белорусских, у него нет, потому что он еще не успел получить права. «В России на это мне обычно говорят: «Так купи их!» Но я хочу научиться и сам все сдать — это же на всю жизнь, — говорит Белорусских и добавляет, что пока он передвигается по городу на такси или на самокате.

Вместе с Белорусских и другими участниками лейбла Kaufman на фестиваль едет концертный директор Тимы Сергей Лавкет — свекор продюсера Александра Розниченко. Перед выходом он предупреждает остальных, что на фестивале, который проходит под открытым небом, скорее всего, будет «сральник», и советует не надевать белую обувь. К Лавкету прислушивается только Розниченко — единственные темные кроссовки в коридоре принадлежат ему.

Лавкету 51 год, чуть больше года назад его дочь и зять предложили ему заняться организацией концертов Белорусских, до этого Сергей занимался бизнесом. «В команде должен быть хотя бы один взрослый человек, — говорит он. — Концертный директор, если захочет, может зарабатывать с каждого выступления больше, чем сам артист, — через меня проходят все оплаты. Но у своих детей я же воровать не буду».

По словам Розниченко, сольный концерт Белорусских до трех тысяч человек стоит сегодня два миллиона российских рублей; организовать выступление на стадионе или в ледовом дворце обойдется еще дороже. 30% от прибыли получает артист, остальные 70% распределяются между командой лейбла.

В дороге — путь до Браслава занимает четыре часа — Сергей Лавкет рассказывает о своих впечатлениях от организации концертов и мероприятий, на которых он сопровождал Тиму. «В Гродно и в Екатеринбурге нам подогнали лимузин как в „Реальных пацанах“ — самый дешевый, редкое говно, — в шутку жалуется концертный директор. — А еще я решил теперь прописать в райдере безлимитный кальян, а то они когда понимают, что он не для Тимы, а для меня, сразу теряют интерес».

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

— Как можно до сих пор не научиться делать бургеры, — уже в гримерке возмущается Александр Розниченко. Помещение для артистов представляет собой просторный белый шатер с диваном, креслами и офисными стульями. — Такое ощущение, что только в Беларуси этому пока не научились.

Критика в адрес организаторов фестивалей, по словам продюсера, ничуть не противоречит желаю жить и развиваться у себя на родине: «Когда организатор не готов, а ты это чувствуешь сразу, потратить свои силы, чтобы соблюсти райдер, предоставить тебе комфортные условия, — нормально его критиковать. У нас в стране никогда не было шоу-бизнеса, люди не знают, как себя правильно вести, но можно же просто соблюдать какие-то человеческие азы».

Пока остальные пробуют бургеры, Тима ест бутерброд с сыром и помидором и играет в футбол на PlayStation. Периодически заходят организаторы фестиваля — чтобы удостовериться, в хорошем ли артист настроении и попросить сфотографироваться. Белорусских никому не отказывает.

— Как ты думаешь, чем ты зацепил людей?

— Тем, что между моей музыкой, мной и человеком нет никакой преграды.

— Ты обычный парень, как все?

— Да, на самом деле так и есть.

— Смотри, что мне моя подписота принесла! — входит в палатку Сергей Лавкет и протягивает Тиме небольшой холст с напечатанными фотографиями из инстаграма Белорусских. По словам концертного директора, у его подопечного больше ста фанклубов по всему СНГ.

Общению с поклонникам Тима посвящает много времени. В ожидании выхода на сцену он записывает видеоанонс одного из концертов, выкладывает новое фото в инстаграме — за две минуты пост набирает три тысячи лайков.

За час до концерта в шатре, наконец, появляется все необходимое из райдера: «Пара футболок и носков, полотенца, мясная и рыбная нарезки, овощи, несколько пакетов сока, несколько бутылок Егермайстера и несколько батончиков «Сникерс». Розниченко просит принести больше шоколадок.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

— Тима, а у тебя есть какая-то связанная с музыкой мечта, которая еще не исполнилась?

— В этом плане этот год изменил абсолютно все. Был момент, когда мы каждый день получали предложения, о которых даже мечтать раньше не могли. Ты сидишь вечером и думаешь: «А что еще может крутого произойти?» А завтра тебя приглашают спеть на «Вечернем Урганте». Сейчас хотелось бы больше выступать в европейских странах и в Америке — хорошо, что русскоязычные люди есть везде.

Без права на ошибку

За полчаса до выхода Тимы Белорусских площадка перед сценой Viva Браслав была полупустой — команда Тимы немного нервничала, обычно на концертах артиста солдаут. Мимо шатра Белорусских проходит задумчивый Сергей Михалок в джинсовом костюме — «Ляписы» выступают сразу после Тимы. Команда артиста стала вспоминать, сколько им было лет, когда Михалок был уже звездой:

— Меня даже в животе еще не было!

— Я тебе больше скажу: ты был в яйцах!

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Но когда на сцену выходит Тима, к ней устремляются люди. Артист прыгает по сцене, в готовностью радуя зрителей (их пришло около трех тысяч) своими будто бы неловкими, но уже ставшими фирменными движениями. Те вместе с ним поют наизусть едва ли не все его песни. Главные хиты: «Мокрые кроссы», «Незабудку» и «Витаминку» — Белорусских исполняет дважды.

Под конец выступления Тима бросает в толпу бутылки с водой: «Это всего лишь вода, не надо рассматривать это как сувенир, пейте и делитесь с теми, кому не досталось».

Едва Белорусских заканчивает петь, как на сцену, минуя охрану, забирается нетрезвый парень, чтобы сфотографироваться с артистом. Тима говорит в микрофон, что с его стороны это будет нечестно и приглашает всех желающих подойти к его гримерке.

— Ты очень органичен в этой своей концертной версии, как будто занимаешься этим уже очень давно. Как тебе это удается?

— За два года до первого сольного концерта, я очень сильно мечтал поехать со своим музлом в какой-нибудь город, чтобы меня там ждали и пели вместе со мной мои песни. Помню мы тогда шли с Саней — это было еще до нашей ссоры — и я ему сказал: «Как было бы круто поехать в тур». А он мне ответил: «Тимоха, все сделаем. Бро, скоро пробьемся. По-любому все придумаем».

— То есть это сила визуализации?

— Я часто представлял себе, как в каких-то местах на концерте буду поднимать руки вверх — а зал в этот момент будет петь. А потом это произошло в реальности, и у меня в душе такое: «трынь» — появилась галочка, что эта мечта уже сбылась.

— Какой концерт был самым эмоционально сильным для тебя?

— Первый сольник в Минске, я, к сожалению, не помню. Я не выпил ни грамма алкоголя, но словил такую энергию, что все воспоминания о нем стали какими-то нереальными. На концертах же рождается особенная связь с людьми: вот ты видишь кого-то с плакатом, а кто-то пришел в твоем мерче, еще один — не может поверить, что он здесь, а ты раз и даешь ему пятюню — это очень крутое взаимодействие. А вот концерт в «Главклубе» в Москве я почему-то помню по минутам — я тогда дико волновался. Там был солдаут, в зале — четыре тысячи человек. Люблю об этом вспоминать, возвращаться в это состояние.

— Как тебе удается справляться с такой эмоциональной нагрузкой?

— Мы ходим в баню.

— То есть не трава, не алкоголь, а баня?

— После нее спишь, как младенец. А вообще перезагрузиться помогает какое-нибудь новое дело: после выступления в Казахстане мы целый день катались на багги в горах. Выпадаешь из реальности — чик, и все. Мне много времени на это не надо.

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Фото: Сергей ГудилинФото: Сергей Гудилин

Перед отъездом из Браслава Тима Белорусских выходит из своего шатра, чтобы сфотографироваться с поклонниками — их собирается несколько десятков: дети, подростки, девушки, молодые ребята. Вернувшись в гримерку, певец обнаруживает у себя на запястье небольшой бугорок. На боли в руке Тима не жаловался, но на всякий случай руку решили перевязать бинтом: «Ну, все, у меня бинт. Стопудово в школу не иду завтра», — дурачится Белорусских на камеру.

— Ты ловил уже себя на каких-то проявлениях звездной болезни?

— Такие ситуация я тоже представлял себе заранее — и сам того не подозревая, к ним подготовился. Я так счастлив, что то, о чем мы с парнями так долго мечтали, во что вкладывались и ради чего многим жертвовали, наконец, осуществилось, что главная моя цель сейчас — все это просто удержать. У меня больше нет права на ошибку, я не могу обосраться перед этими людьми, поэтому я должен держать себя в руках.

Агроусадьба “Слуцкий страус” Реклама
3
Кафе. Гостиница. Беседки. Баня. Детская площадка. Живописное место рядом с городом.
8-033-639-12-45 - 8-029-651-23-40
УНП: 690236798
Не забудь поделиться этой информацией со своими знакомыми и друзьями.
Капитал Слуцк

Комментарии

Оставить комментарий