В связи с эпидемией коронавируса все внимание к медикам, которые в прямом смысле слова, несмотря ни на что, спасают жизни людей. Работа младшего медицинского персонала — тех же санитарок — куда менее заметна и благодарна. Хотя им тоже сейчас очень не просто.
Об этом «Белорусскому партизану» рассказала санитарка одной из столичных больниц.
Юлия вместе с несовершеннолетним сыном проживает в Воложинском районе. Работает санитаркой одной из Минских больниц. Вот, что она рассказывает о положении младшего медперсонала.
— Я езжу на работу в Минск. А так мы с сыном в Воложинском районе живем. Так в деревне люди, зная, что я работаю санитаркой в больнице, устроили нам травлю. Деревенским детям даже запрещают играть с моим сыном, в магазине все шарахаются от меня, продавцы демонстративно надевают маску, как только я захожу в магазин. Пьяные кричат, что если я принесу им заразу — то подожгут хату. Это все, конечно, очень неприятно.
Во время эпидемии работы стало очень много. Я бы могла бы взять больничный (на десятилетнего сына, у которого постоянно болит горло), но не хочу. Надо работать, потому что некому. Вокруг только одни разговоры про то, как система здравоохранения готова к эпидемии. А на самом деле люди боятся. Поэтому кто в отпуск, кто в отгулы, кто увольняется…
Ну вот если про нас, санитарок, говорить. Защитных очков мы так и не получили, масок не хватает. Противовирусных балахонов из спанбонда в нашей больнице санитаркам тоже не хватило. Даже еды, которую привозят волонтёры, как правило, не хватает.
Да, я не в инфекционном отделении работаю. Но коронавирус обнаруживают у многих больных. И пока их переведут в инфекцию, они лежат вместе с неинфицированными. Была свидетелем такой сцены. У женщины обнаружили «корону», и все соседки по палате, еще недавно хорошо общавшиеся с ней, стали смотреть на неё как на врага народа, просили быстрее выдворить. А, казалось бы, что она плохого сделала, в чем виновата? Бедная, сидела на уголке кровати, дышать боялась и ждала перевода.
В последние дни идёт поток: люди поступают с разными диагнозами, им делают тест на корона вирус, и перенаправляют в инфекционную больницу. От этого потока работы становится во много раз больше. Все взвинчены, и все вымещают свои нервы, конечно, на самом младшем персонале. Так у нас в стране повелось.
При мизерной зарплате на санитарку приходится вся грязная работа в медицине: ставить судно лежачим больным, перестилать постель, выполнять поручения всех медработников. Порой на каждую санитарку приходится с десяток командиров, а учитывая, что трудно найти персонал на эту должность, то приходится работать за двоих или троих. А зарплата — одна ставка.
Особенность современности — очень тяжёлые массивные старики. Чтобы их поднять или хотя бы перевернуть нужно задействовать три-четыре человека. Если раньше это сделать помогали выздоравливающие, то сейчас опасаются по понятным причинам опасаются подходить к тяжёлым (в прямом и переносном смысле этого слова). В реанимацию попадают в основном мужчины от 60 лет. Но есть и сорокалетние.
Хозинтвентарь у нас морально устаревший. Насадки на швабры приходится полоскать руками. А ведь есть недорогие вёдра с системами отжима, которые позволяют мыть, скажем, туалеты, не притрагиваясь к тряпкам.
Не хватает постельного белья, туалетной бумаги. Для уборки используем хирургические перчатки. Они тонкие, но не очень удобны, слишком короткие для грязных работ. Но что делать? Кому-то ведь и эту работу делать надо…
Врет.Сомневаюсь чтоб масок не хватало.