7 декабря весь день пробыл дома. Температура на улице плюсовая. На дорогах лёд. Решил никуда не ехать. Чуть больше двух недель осталось до окончания второй четверти в учебных заведениях. Подумали с педагогами, что нужно на следующей неделе провести в школах беседы на тему: «Рождество Иисуса Христа». Хотим попытаться рассказать школьникам не только содержание праздника, а заострить внимание на проблемных ключевых моментах: зачем нужно было Сыну Божьему Иисусу Христу приходить на землю, рождаться от Девы Марии, терпеть унижение, различного рода лишения.
И весь этот день пытался написать конспект беседы. Писал, писал. Переписывал, но так и не закончил. Проблема в том, что дети, с которыми будут проводиться встречи, являются учениками начальных классов. Материал нужно весь переработать, упростить, преподнести в доступной и понятной для их возраста форме. И мало того, на уроках желательно использовать различный дополнительный материал: картинки, разукрашки. Детям должно быть интересно. Дети должны быть заняты, ибо, если что не так – пропал. И ещё самое главное, когда идёшь к детям на урок, должен быть готов ко всему. Дети встречаются самые разные. Вот, как раз, последний урок был во втором классе. Сидит мальчик на первой парте, слушает, а потом сделал отрыжку на весь класс. Засмеялся и говорит:
– А папа говорит, что отрыжку громко делать некультурно.
И смеётся. Ну, я в ответ ему говорю, что да, некультурно. И продолжаю рассказывать дальше. Он слушает, а потом во весь голос:
– Папа говорит, что и пукать в классе тоже некультурно, – и сам опять смеётся во весь голос.
А я ему:
– Какой все-таки у тебя всезнающий папа.
А ещё была история в четвёртом классе. Рассказываю про сотворение Адама и Евы. О том, как первые люди жили в раю, как им было хорошо. Потом говорю о грехопадении, о результатах грехопадения. А один мальчик сидит, слушает, а потом и спрашивает:
– А что, если бы Адам и Ева не согрешили, люди бы не рождались таким образом, как рождаются сейчас?
– Да, – отвечаю ему, – если бы Адам и Ева не согрешили, то жизни в таком виде и в такой форме, как сейчас, на земле не было бы, и люди бы рождались по-другому.
Ну ладно, это четвероклассник. Был момент в колледже. Проводил беседу на тему «Пасха». Рассказывал студентам о празднике, о жертве Иисуса Христа. Почему нужно было Сыну Божиему рождаться и приносить себя в жертву. Говорил об Адаме и Еве, о их жизни в раю, о грехопадении, результатах грехопадения. Рассказываю:
– Когда Адам и Ева согрешили, съели запретный плод, они спрятались за деревья, под кустики.
В аудитории присутствовала педагог преклонного возраста. И она на мои слова:
– О, да им там, под кустиками, наверное, было хорошо.
Студенты, конечно, отреагировали на её реплику. Успокоились. Рассказываю дальше. На протяжении всей беседы совсем не говорил о красных яйцах, не вспоминал о куличах. Говорил только о духовных вещах. Смотрю на часы. Сорок минут прошло, нужно завершать. Сделал вывод и спрашиваю:
– Вам хоть немножко было понятно?
Студенты, кто громче, кто тише, утвердительно ответили, что мол, понятно, а учительница:
– Батюшка, все понятно, не волнуйтесь. Ну а сейчас расскажите немножко про Пасху.
Или тоже случай. Иду по школьному коридору. Навстречу мне далеко впереди идут два мальчика. Где-то класса шестого-седьмого. Улыбаются, переглядываются между собой. Ну, думаю, сейчас что-нибудь отчебучат. Равняются со мной. Здороваются, а потом один спрашивает:
– Вы апостол Павел?
– Нет, – говорю, – вы ошиблись. Я Архистратиг Михаил. И сам подумал: «Один-один».
А сейчас о вещах серьёзных. Была встреча с детьми, наверное, класса пятого-шестого. Зашёл разговор о счастье, что значит быть счастливым. Также говорили о родителях. Обстановка была такая располагающая, тёплая, доверительная, дети высказывались, делились тем, кто счастливый, а кто нет. Часть детей открыто говорила, что они несчастливы. И причина их несчастья в том, что у них нет пап. А один мальчик встал и говорит:
– У меня хоть и есть папа, но я тоже несчастливый. Папа всегда занят. Все у него дела. Мы даже мало с ним общаемся.
На встрече с детьми девятых классов беседа шла про семью. Спрашиваю:
– Вас родители любят?
Кто утвердительно махнул головой, кто вслух сказал, что любят, а кто и промолчал. И дальше спрашиваю:
– А как их любовь по отношению к вам проявляется?
Сразу среди ребят почувствовалась лёгкая растерянность. И потом один молодой человек:
– Кормят, одевают, воспитывают.
– Что это получается, – дальше жму, – любить – значит одевать, кормить?
Молчат.
– А вот скажите мне, родители с вами по душам говорят, вы с ними откровенничаете, делитесь какими-то секретами, тайнами, ходите ли вместе в поход, играете, читали ли они вам книжки, когда вы были маленькими?
Были такие, что сказали «да». Но большинство промолчали. Потом спрашиваю:
– А хотели бы вы, когда вырастите и встретите свою половинку, создать такую же семью, как у ваших родителей?
Два, три человека во весь голос сказали, что да, хотим. А остальные «нет» или просто промолчали.
А ведь тот же вопрос можно задать и родителям: желают ли они, чтобы их дети создали такую же семью, как у них? Если да, то замечательно, а если нет, тогда нужно задать следующий вопрос: а что вы делаете для того, чтобы ваши дети не повторили ваших ошибок и создали семью гораздо лучшую, нежели та, в которой они родились и растут?
Очень интересный момент: чем деструктивнее семья, тем больше шансов, что дети повторят судьбу своих родителей. Вот такой жизненный гололёд. И оранжевый уровень опасности…
