Ближе к восьми вечера уже начало смеркаться, в парке собралось много народа, все ожидали когда же уже нажмут красную кнопку и запустят это чудо инженерной мысли. И вот, на радость присутствующих, в ярких лучах переливающейся подсветки, множеством струй кругового бассейна, под громкие крики публики торжественно засиял главный городской фонтан.
Из-за шума и грандиозной эйфории почти не слышно переговаривались деревянные фигуры стоящие неподалёку:
— Вода не наша стихия, — медленно выговаривал ворон с большим чёрным клювом.
— Не фонтан, — повторяли фигуры. — С нас достаточно снега и дождей, а здесь ещё одна сырость.
Богуслав, всё это время молчаливо смотревший на происходящее, вдруг выразительно произнёс:
— Но всё же, как это восхитительно, господа! Вы только посмотрите на этих детей! Как много доброты в их глазах! Сколько радости и искромётности! Совсем как когда-то в наших садах. — в его голосе звучали нотки ностальгии и, одновременно, перемен.
— Это да, — согласился ворон, ради улыбки ребёнка можно и потерпеть. — мне показалось, что он тоже улыбнулся.
Заметно потемнело. Вокруг загорелись матовые шары-фонари. Люди потихоньку расходились.
В. Двуречинский
