Отпечаток объекта как есть. Фантазии на тему с Михаилом Дайлидовым

В неизвестность

Маленький домик, ярко-зеленая поляна с выезженными в парк дорожками. Серебристое солнце и легкий ветерок, несмело колеблющий верхушки деревьев. Кот внушительных размеров, играющий на пороге с красным клубком ниток. Как будто кто-то этот мир нарисовал специально для меня. И этот кто-то очень хотел мне угодить. Я посмотрела на часы над верандой, и их ход мне показался странным, точнее сказать – странно быстрым.  Это похоже на сон, и не очень-то хочется просыпаться. А надо ли?.. И есть ли тот мир, в котором я жила, росла, училась и работала?..  Вытянув воды из желтого колодца, похожего на игрушечный, хотела полить цветы, как вдруг из парка показалась фигура в темном. Кот оставил свой клубок и с большой скоростью помчался к фигуре, в несколько прыжков развернулся возле нее и занял позицию рядом, как будто это был не кот, а другое животное. Фигура с котом приблизилась, и можно было уже разглядеть лицо…

Нет никакого сомнения, это старуха, та, что пыталась со мной заговорить,  старуха с фотографии. Сердце замерло от предстоящей встречи. Бабушка лет девяносто, а может быть и больше, плавно двигалась в мою сторону. В ее серых, вероятно некогда голубых глазах отражалась мудрость и какая-то невероятная власть. Казалось, что нет такого уголка во всей вселенной,  куда бы эта власть ни распространялась. Мне захотелось убежать, спрятаться, но не знала, куда и главное – зачем. Между тем она подошла ко мне и что-то проговорила на каком-то незнакомом мне языке. Я почувствовала  и ужас, и какую-то теплоту одновременно. Старуха взяла меня за руку, и мы пошли, мягко ступая по яркой траве…

mM-2k1hyJAM

 

Я было хотела что-то спросить, но пока формировался вопрос – ответ стал столь очевиден… Воскресное утро и открытый балкон, развевающиеся от легкого ветра занавески. Время приняло свой обычный ритм, а гул машин на оживленной улице за окном и вовсе включил меня в повседневность. Захотелось сварить кофе, включить любимую музыку и заняться чем-нибудь полезным. Однако какой интересный сон. И этот странный кот, и старуха.  Что бы все это значило?..

Дикая земля

Кофе получился посредственный. Прихватив сигареты и зажигалку, направилась к балкону, чтобы развеять остатки полудремы и посмотреть на  суетящийся город, состроить парочку планов на сегодня и просто насладиться утром. Часы пробили 10, а я, едва ступив на балкон, вдруг неожиданно ощутила тяжесть сырого воздуха, как будто на руки мне свалилось все пасмурное небо утреннего города. Пол подо мной качнулся, но не так, как тогда на «Конкорде», хоть картина передо мной развернулась еще та: порванные паруса и перекошенные мачты, суетящиеся туда-сюда матросы, сырой морской воздух –  холодно, и ясное небо над головой. Вид утреннего океана внушал махровую ползучую панику, а корабль с народом, одетым в странную одежду, сулил разве что приступы легкого сумасшествия.   Господи, где я на этот раз?!

– Море творит чудеса! Не так ли, мэм? – прямо передо мной вырос невысокий мужчина с рыжеватой бородой и невыносимо наглым голосом.

Я согласительно сделала жест головой. Не терпелось спросить о ситуации вокруг.

– А что случилось с кораблем? – поинтересовалась я и сделала глуповатое лицо, как будто  все проспала.

– Вы на борту «Скитальца», мэм, и я не знаю, где вы были все эти три недели плавания, но мы в отчаянном положении, –  четко, натренированным голосом проговорил рыжебородый.

– И что же случилось? – снова поинтересовалась я.

Бородач удивленно поднял брови, потом,  смирившись с моей растерянностью, принялся рассказывать их недавние приключения.

– Мы попали в окружение эскадры Британского колониального конвоя, 3 судна и 2 шлюпа. Они прижимали нас к берегу, но нам удалось вырваться.  Молнии нам в палубу! Помогло устье большой реки. Только спустя шесть суток у нас получилось уйти со сравнительно небольшими потерями. А они просто перестали нас преследовать, потому что мы ушли к краю света.

– И что, мешало вам развернуться назад и пройти другим путем?

– Мы бы и рады были, но на горизонте появился флибустьерский военный фрегат, похоже его отобрали у испанцев. Мы подпустили его близко, слишком близко, думали, найдем общий язык. А он дал залп по нам из всех орудий одновременно. Мы тут же стали на прежний курс и уже уходили от этих горе пиратов-разбойников. Навигация и поврежденные паруса подводили судно, но мы продолжали двигаться вдоль береговой линии, пока не свернули в пролив. Ветер стих, и мы вот уже который день стоим в штиле среди островов и горных пейзажей. Красиво, не правда ли? Патагония!

– Да, великолепно здесь, прохладно только. А что же флибустьеры? – намекнув на недосказанность, спросила я.

– Мы как-то отстрелялись, или они прикинули свои силы и отказались от погони. Бьюсь об заклад: они тоже побоялись края света! Да, досталось «Скитальцу».  Даст Бог ветер и хотя бы умеренную погоду – рванем тогда отсюда обратно на Ямайку, хотя бы и на малых парусах.

В его рыжей бороде ярко заиграло утреннее солнце, как будто оставляя надежду на успешное возвращение.

– Поднимите малый парус еще выше! – скомандовал мой собеседник, усмехнулся и спешно отправился на корму замерять глубину.

Наверное, сбитый компас и покосившаяся мачта и есть эти самые полбеды. Хочется так думать.

А между тем здесь действительно великолепно. Я подошла поближе к борту, чтобы лучше рассмотреть эту красоту. Дикая земля  вдали от интересов короны, нетронутые берега края света. Перед кораблем развернулась огромная бухта, пустынный пляж с кучкой пингвинов, похожих на больших жирных чаек, а вдалеке в дымке конусообразные горы, в расщелинах которых белеют изумрудные ледники – суровый безлюдный край. Наверно точно таким его увидел Магелан, первым из известных проплывавший эти широты. Жаль, я не очень умею рисовать, да и замерзла совсем. На «Скитальце» полно народу, пушки, вооруженные солдаты и просто люди.  Кто они все? Я толкнула дверь в помещение, она страшно заскрипела – к счастью, здесь тепло. В тусклом свете угадывались силуэты нескольких человек. Возле большой железной печки подкидывал дрова долговязый, с большим носом, похожим на клюв, мужчина, а за столом сидели еще двое.

– Existenz! Какими судьбами?! –  с полуоборота воскликнул долговязый.

– Боже мой, это же мои постояльцы! Впрочем, я не особо удивлена. Не все же мне одной путешествовать во времени и в пространстве.

– Познакомься, это Миша, он художник, хоть это клише не совсем точное, – произнес сидящий за столом Алексей, затем  мило улыбнулся и поднял к верху большой палец.

Я кивнула головой и обратилась к Виктору:

– Извини, сразу не узнала, ну и… есть какие-нибудь внятные объяснения нашего присутствия на «Скитальце»?

– Нет. Есть просто две реальности: первая – наши представления о том месте, где мы живем, разговариваем, например, в кафе, пьем кофе, ищем смыслы, и вторая, метафизическая – где мы сейчас.  Эта вторая помогает понять первую,  или не помогает – здесь как кому. Может быть, Миша и есть ключ?..  Этот корабль всегда рад нас принять, мы для него что-то вроде талисмана: появляемся и исчезаем. Если ты успела заметить, в воздухе весна 1714 года, и мы в затруднительном положении. Капитан отвел для нас отдельную каюту, здесь тепло, и мы имеем все для дальнейших исследований.

Я присела за стол и на минуту задумалась: а что же тогда мой сон? Но этот вопрос повис в воздухе, как и многие другие, на которые пока не было ответов. И  мы знаем, что «бывает много слов, но они не выражены; бывает много желаний, но они не исполнены; бывает много сил, но они не задействованы…», а определенная недосказанность как дикий мёд – незаслуженная возможность. Неземная сладость…

Итак, балансируя в пустоте безвременья и неопределенности момента, какое представило нам провидение, попытаемся расспросить Михаила о его представлениях о творчестве, интуиции, тех силах, которые двигают его самого.

Экзи. Михаил, интересно, а какой период из общей истории вам больше всего интересен? Может быть, как раз начало восемнадцатого века?

Михаил. Этот, пожалуй, нет. Наверно век двадцатый, точнее советский период, застой, перестройка. Или раньше  – индустриализация. Всегда хотел, чтобы на экзамене попал билет с вопросами о Второй мировой или тридцатыми годами. А как раз вот восемнадцатый, девятнадцатый век казались тяжелыми и непонятными.

DSC04711

Виктор. Ваши работы тоже непросто понять. Наверно некая специально заложенная мысль не позволяет, или есть другая причина?

Михаил. Нет.  Что вижу, то пою. Я люблю что-то очень примитивно изобразить. Люблю походить по заброшенным объектам, трамвайным путям, например. Люблю пейзаж очень, больше всего.

Виктор. То есть, просто созерцать окружающий мир. И что же в этом такого?

DSC04772

Михаил. Это великая простота, к которой я пришел сквозь дебри квази-философий, концепций. Когда непонятная сложность гнетет. Сегодня заметил, как окультурили набережную возле моста. Выкосили все дебри и заросли – очень красиво. Это же почти в центре города было – заброшенность, бесхозяйственность. Как это раньше терпели. И вот, всему этому придали форму.

Алексей. Но позвольте, если в форме нет идеи, то тут и до бесполезности недалеко.

DSC04760

Михаил. В случае с ландшафтом тут просто – красиво и приятно посмотреть, вот и вся идея. Например, смартфон – удобство и многофункционально.

Виктор. Ну, хорошо, меня не устраивает ответ «что вижу, то пою». Кроме эстетики есть в пейзажах что-то большее?

Михаил. Надо посмотреть Клода Лоррена,  английская пастораль, Констебла, художников романтизма – просто забирает внимание. И вроде бы так себе техника, что-то такое этакое…  Вы сами начинаете эту картину вытаскивать. Она вас чем-то цепляет.

Алексей. Получается все равно фальшивое. Эрнст Юнгер, немецкий писатель и философ, выразил определение, что есть искусство, а что фальшивка, что современное творчество, используя рекламные ходы и «вымышленного гения», паразитирует на старой идее. А древнее веяние некой загадочности и анонимности  вселяет страх, трепет и восторг.

DSC04848

Виктор. Выходит, что многие известные имена не просто фальшивка, а еще и спекулятивный обман? Смелое заявление.

Михаил. Мне скорее интересно, как это нарисовать, чем копаться в смыслах.

Алексей. Считаю, что в искусстве должны быть идея и утилитарность, создание сакральности.

Михаил. Социалистический реализм тоже продвигал идеи, да еще какие. Вот, прогулка Сталина с Ворошиловым в Кремле, например.

DSC04718
Алексей. Фальшивка и спекуляция. Культ личности, примеряющий на себя всеобщий рок и тотальность. То, что не может принадлежать простому смертному. Бедный человечишка, решающий судьбы народов. Разве не обман?

Виктор. В нашем понимании фальшивая – копия, замещенный вариант, более слабый, но это не значит совсем уж никакой. Фальшивка с хорошей точки зрения, если так можно выразиться. Без крайностей. Вполне реальная и на какое-то время работающая.

DSC04721

Михаил. Приглашаю в Минск, на выставки картин талантливых художников и предлагаю на представленных примерах обсудить эти вопросы. Там сразу видно разнообразие художников, стилей.  А теория занятная, вполне. Что до моих работ, то это прикладные рисунки, это фантазии на тему. Я могу проиллюстрировать кого угодно, даже Достоевского. Захочу – будет карикатура, захочу – сделаю сюрреализмом.

Виктор. Просто загоняешь по установке.

Михаил. Просто у меня есть заказ. Наверно художники всегда делали по заказу. Мне дают тему, я делаю и беру следующий заказ (Смеется). Императорская академия художеств  всегда выпускала людей, обеспечивая их пансионом, заграницей и заказами на старость, потому что у народа был запрос на их творчество. Нужны были отображения славного прошлого или великого будущего, или еще более великого настоящего.

Экзи. Пусть лучше будет просто красивенько, чем писать про славное прошлое и будущее.

Виктор. Как видите как художник саму концепцию любого рисунка? Если можно, на примере.

Михаил. Вот, здесь и сейчас можно отобразить конкретно этот разговор в виде несимметричных, ломаных  и не очень линий, замысловатых закорючек – как я вас понимаю, что хочу сказать и так далее. Можно еще, например, пробивать  зубочистками с разных сторон картонный стаканчик – и это будет просто отражением, как есть. Поговорили, а отпечаток остался. Это можно делать бесконечно с любым явлением не на качестве, а на количестве. Хоть великие и стремились к качеству.

DSC04819

Виктор. Время, отведенное нам здесь, неумолимо бежит, и, к сожалению, нашему гостю пора возвращаться.  Вполне разборчиво обозначенная позиция,  и смысл высказанного  понятен. Мы попытались и расширили кругозор в отношении сути занятия рисованием и не только. Впереди опасное плавание и новые гости. Оставайтесь с нами.


NbnDdnwyfK8

Фотограф Юрий Метельский

 

 

Не забудь поделиться этой информацией со своими знакомыми и друзьями.

Комментарии

Оставить комментарий

 
#Радио1958#Солигорск