Когда приглашают верить… Павел Сергеев о жизни, о Церкви и о выборе

 

«Минимальная цель в том, чтобы любой человек ощутил вкус добра».

Всматриваться в багровый горизонт вечернего неба, задумываясь над быстро летящими моментами жизни… В ней столько запрещающих знаков, пограничных столбов, замысловатых условностей. Зачем? Жизнь не зал ожидания со сломанным табло и пьяной билетёршей! Вам надо что-то делать, непременно что-то предпринять, чтобы получить максимальную свободу. Ходить из комнаты в комнату со сжатыми кулаками, а при внимательном рассмотрении – с фигами, зато не в карманах… Ругать традиции, пренебрегать «попами» и Церковью, громко хлопнуть дверью в никуда. И продолжать жить согласно этим традициям: вступать в брак, рожать детей, работать, снова работать, помогать, выручать – в общем, хорошенько жить… Но солнце уже окончательно ушло за горизонт, и ночь бархатным покрывалом застелила город.

 

DSC02990

 

На острие общечеловеческой логики променад вошел в плотные слои ночи человечества, где только эхом отзывается наш повседневный мир, где бродят мрачные тени древних авторитетов, заглядывая в лица и что-то наговаривая…

Мы попробовали разобраться, что же это?.. Мракобесие, нахально щемящееся через треснувшее сознание коллективного разума, или чистое послание добрых новостей, данное нам свыше, решающее проблему смерти и дающее старт к вечной жизни?

 

1

 

Итак, тема религии, а герой этого проекта – представитель Православной Церкви, служитель Церкви и семинарист Павел Сергеев. По-прежнему работают два неизменных персонажа: Алексей Крот и Виктор Двуречинский. Мы полюбили кафе «Сорренто» из-за интерьера и превосходного кофе, а еще здесь отзывчивые и внимательные бармены и официантки. Так что нам здесь хорошо и уютно.

Виктор: Уже больше года прошло, как вы с женой приехали в Слуцк, развернув бурную деятельность: работа в соцсетях, мероприятия, походы, семинары. Насколько я знаю, активно занимаетесь благотворительностью, собираете подарки для детей-сирот, бываете в домах для инвалидов. Это многого стоит. Наверное, вас засыпают благодарностями?

 

8

 

Павел: Вначале по-разному бывало, иногда даже в телефоне отмечали мой номер с надписью «секта». Одна мама даже приходила ругаться со мной.

Алексей: Многие просто сразу не поняли, потому что у нас в православной церкви в мое время даже воскресной школы могло не быть, а ваши методы сначала многих не на шутку испугали.

Павел: К сожалению, люди привыкли к штампам, клише, поэтому для многих Православная Церковь – это что-то такое дремучее, косматое, забитое, и одежды такие странные. Раньше много гадостей писали в комментариях, а вот недавно, что примечательно, те же люди, например, некто под ником Ленинец-буддист уже пишет – ну да, молодцы, хорошо. Появилось много положительных отзывов – слава Богу, церковь начала таким заниматься. Ситуация заметно сдвинулась, и мы почувствовали поддержку. Недавно проводили акцию в магазине, давали людям листовку с просьбой помочь ребенку-инвалиду. Первая женщина обозвала нашу девочку-волонтера сатанисткой, за ней сразу подошла другая – наговорила теплых слов и подарила огромное количество подарков. Я подумал, что первая все-таки пожалела, что так выразилась.

Виктор: Я так понимаю, ваша работа как служение: помимо реальной помощи и занятий с молодежью, этим вы еще и способствуете к расположению людей быть ближе к вере в Бога? Как же в таком случае быть с разного рода ограничениями, ведь в особенности молодым людям присуще максимальная свобода, а здесь заповеди, наставления…

Павел: Конечно, мы рассказываем о Боге, Евангелии, об истории, традициях, морально-нравственных ценностях, о других конфессиях. Даже были случаи, когда лично я ставил условия молодым девушкам и парням для участия в нашей деятельности – отказ от курения, алкоголя, свободных отношений. Бывает, выбирают свой путь. Для нас важно не оказывать давления, а предоставлять выбор. Мы рады каждому человеку, особенно если кто-то пил, курил, кололся, матерился направо и налево, а сегодня пришел и делает какие-то шаги в сторону добра. Может он с нами погоняет мяч, сходит к детям-сиротам, а потом почитает Библию, побывает на богослужениях – есть шанс, что он станет на добрый путь, и это будет здорово. Минимальная цель в том, чтобы любой человек ощутил вкус добра.

 

6

 

Виктор: Чтобы не разочаровался в людях.

Павел: Чтобы попробовал сделать добро, ощутил, что это полезно – сделать кого-то счастливым, что такой образ жизни, социально активный, в разы лучше, чем асоциальный, который он вел раньше, когда приходилось идти против своей совести. Главный наш принцип, в отличие от сект, в которых методики построены на сознательном и бессознательном манипулировании – мы максимально стараемся избежать любого воздействия или давления на человека.

Алексей: Во-первых, с вами не согласятся те же свидетели Иеговы, во-вторых, тех молодых людей вы все-таки постарались поставить в условия.

Павел: А это уже другой момент, мы предложили выбор – есть коллектив и правила коллектива. Не хотите – мы никого не заставляем.

Виктор: То есть, если человек выбор сделал уже – следуй этому выбору? Тут уже воспитание характера.

Алексей: Ты очень консервативен.

Виктор: Я разумен. Жизнь такая.

Павел: Интересно, да, человек приходит в православный храм, а здесь такая свобода, в каком-то смысле даже анархия, как будто всем все равно: пришел ты или не пришел. В этом есть минус, а в то же самое время и плюс. Никто своим вниманием не будет оказывать на тебя давление – звонить, принуждать ходить на богослужения и проверять журнал присутствия, наставлять. И вот, человек наедине с Богом остается, это его выбор. Не выбор толпы, а именно его личный.

Алексей: Могу с вами не согласиться. Мой опыт, когда я в 2003-м пришел в храм, да и в последующие годы. Священнослужители – да, согласен, никто не беспокоил, но приходской кружок снабжал какой-то литературой, с которой я сначала соглашался, но потом читаю, что грех дома иметь собачку, например, или о какой-то Матроне читал – там вообще дикий мрак. Она пишет о мытарствах, о том, что ангелы летят, и воду для причастия она освящает чудесным образом.

 

 

2

 

Виктор: Наверное, существуют разные мнения. Сильно они отличаются, и есть какой-то механизм пресечения – ну, если не ересей, то басней и сказок?

Павел: Вообще, сейчас вопрос решается о всеобщем образовании. С прошлого года наш епископ Антоний благословил всех священников, у кого нет семинарского образования, поступать и получать высшее духовное образование. В 90-х годах, по причине огромного множества людей, пришедших в храм, остро не хватало священников, и в священный сан посвящали не всегда подготовленных людей. Не то чтобы совсем кому попало, обычно людям с высшим образованием, но сами понимаете: богословие есть богословие, его надо знать. Проблема осталась, и ее надо решать. По поводу спорных вопросов – работает специальная комиссия. Это люди с академическим образованием. Она занимается конструктивными жалобами: вызывают, например, священника, на которого написана жалоба, наставляют, дают советы. Если он настаивает на своем – могут на время запретить проводить служения. Я думаю, таких книжек крамольных вы уже не встретите у нас в Слуцке.

Алексей: Эти книжки не священники предлагали, это сами люди покупали где-то на стороне. Я слышал, как отец Михаил говорил, предупреждая: это читать нельзя, мало ли что монахом написано. Запрещал.

Павел: На книге должно быть написано: «Одобрено издательским советом русской православной церкви». Своего рода цензура.

Виктор: Вас не смущает слово цензура? Что – таким вот аппаратным образом происходит регулирование?

Павел: Меня больше смущает то, что от имени православной церкви могут распространяться всякие домыслы и байки.

Виктор: Хорошо. На “ересях” поставим точку. Расскажите о себе, мы знаем, что у вас есть жена и помощница Юлия, детей нет еще. Как получилось, что вы связали свою жизнь со Слуцком и как вы пришли к вере в Бога?

Павел: Я минчанин, родился и жил в столице, увлекался разными учениями, теориями, философиями, мистикой и фантастикой в том числе, читал разные научные журналы. Осознание Бога у меня было всегда, но как-то замутнено, не системно. Наверное, большинство так верят. По традиции православной меня крестили ребенком, когда исполнился один год. Недавно мне рассказали историю: когда мне было около пяти, крестная мама привела меня в храм. Надо сказать, вопреки желанию почти всех родственников. Тогда состоялись моя первая исповедь и первое причастие. Сейчас я немного помню тот момент. Ко мне тогда пришло твердое желание быть священником. Тогда еще заучил «Отче наш», батюшка научил крестному знамению – как правильно. Меня это так вдохновило, что испытал чувство благодати, реальное присутствие Бога. И я сказал – буду священником, хотя в семье никто в церковь не ходил. Да, это была бомба! (Смеется.)

Тогда, к сожалению, меня отговорили, я даже не хочу рассказывать, как родственники меня ввели в заблуждение, в пять то лет. Показали какую-то статью о католических священниках-педофилах и сказали, что в церкви все такие. Но в 20 лет я осознанно пришел в храм и впервые искренне помолился. Молиться и раньше приходилось, но как-то так, Господи, если ты есть – помоги, или что-то в этом роде.

Алексей: Это знакомо. Заболел или трудности возникли вдруг…

Павел: А вот в 20 лет уже получил первый опыт общения с Богом, ощущение Его присутствия настолько рядом, буквально, в миллиметре от меня. Чувство, что на мой призыв Он отвечает прямо сейчас. Это было откровением, и я отозвался, начал меняться, учиться. В первую очередь тому, что нас ждет после смерти, что смерть неизбежна, и когда она придет – мы знать не можем. И каким бы ты ни был: жизнерадостным, богатым и уверенным в себе – все равно. Осознание смерти – это такой божественный подарок для нас. Когда мы осознаем смерть, мы начинаем задумываться о Боге.

 

9

 

Алексей: Потом была семинария?

Павел: Да, заочно учусь на третьем курсе. Первое высшее образование экономико-технологическое, Минский БГТУ, кафедра маркетинга. Уже в конце третьего курса БГТУ постоянно читал Новый Завет, бывало, прямо на лекциях – настолько было нетерпеливо интересно. И всем еще тыкал – вот что надо изучать! Я был ужасным неофитом, хотел доказать всем, показать истину, поделиться опытом, затянуть чуть ли не силой всех однокурсников в храм… Потом немного успокоился. Стал более размеренно смотреть на вещи, научился терпению.

На последнем курсе уже был активным прихожанином православного храма, регулярно (раз в 2-3 недели участвовал в таинствах Исповеди и Причастия), читал духовные книги, покупал их за деньги, заработанные на различных подработках. Подрабатывал везде, где придётся, брался за любую работу: грузчика, строителя, машиниста уборочных машин, менеджера по продажам, агента по недвижимости, аттракционщика (в парке детских аттракционов), торгового представителя. После завершения учёбы около года работал на первой серьёзной работе – в рекламном агентстве. Был сначала специалистом по рекламе и продажам, затем руководителем отдела развития, занимался Интернет-маркетингом. Затем открыл ИП, оказывал услуги по продвижению сайтов, созданию сайтов и рекламе в Интернете. Раньше я думал, что «церковники» – это такие дремучие люди… Сейчас, находясь в этом обществе, я знаю, что у многих священников по несколько высших образований; есть люди с научными степенями, есть бывшие директора фирм и предприятий, чиновники и военные с серьёзными званиями, которые оставили всё, ради служения Богу.

Первое время из-за веры пришлось претерпеть гонения в той компании, в которой я вращался. Среди друзей были разные люди: уличные хулиганы (гопники), мажоры, интеллектуалы, спортсмены, геймеры … в равной степени в разных категориях людей находились те, кто стали отвергать мой религиозный опыт и образ жизни. Однако были и те, кто увидел в этом некий луч надежды …. К сожалению, таких людей значительно меньше, нежели бездуховных.

Виктор: Слуцк – это самостоятельный выбор, или попали к нам по какому-то внутреннему распределению?

Павел: Дело в том, что наш епископ Антоний (епископ – это древняя иерархическая степень; епископы могут посвящать людей в священников и диаконов на служение) был у меня духовником, и я у него учился, исповедовался. В свое время в Минске было организовано православное молодежное Братство святого апостола Иоанна Богослова при Свято-Духовом кафедральном соборе. Насчитывало оно до двухсот волонтеров. Епископ Антоний опекал и поддерживал это движение, а я был председателем этого братства. На мне лежала вся организация. Когда Антония назначили епископом епархии в Слуцке, он позвонил мне и сказал: «Хочешь послужить матери церкви – приезжай». Поговорили с женой и решили – надо ехать.

Виктор: Если уж вспомнили про жену – расскажите, как вы познакомились? Тоже в церкви?

Павел: Почти (улыбается). Занимался соцсетями, приглашал в друзья в группу братства, готовил контент, вел переписку, в общем – спамил (смеется). А она тоже в Интернете занималась вовлечением в деятельность ассоциации клубов ЮНЕСКО, всякие там волонтерские социальные проекты, технически тоже примерно этим занималась. Нашлись, «схлеснулись». Она меня заманивает к себе, а я ее к нам.

Виктор: Нашлись в процессе работы.

Павел: Да, познакомились и где-то часов 10 прообщались в переписке. Потом созвонились – и все… До трех ночи разговаривали. Помню – лежу на полу, трубка тоже лежит и, уже засыпая, говорим-говорим. Потом встретились. Пришла такая смешная, заводная, светленькая вся. С тех пор и вместе. И кое-что по работе тоже удалось, не без этого. Через год поженились.

Алексей: Епископ Антоний венчал?

Павел: Конечно.

Виктор: Получается, такая сказочная образцовость – встретились в деле, поженились и продолжаете дело вместе. Можно только позавидовать.

Павел: На самом деле есть и трудности, особенно когда ты все время тратишь на работу и трудно распределить дела так, чтобы хоть немного уделять времени семье. Ну, представляете себе романтический ужин при свечах и вдруг, появилась идея: а давай грандиозный план проекта напишем – и понеслось. Испорченный вечер (смеется).

Виктор: В католической церкви есть такое понятие – практикующий католик. Это когда прихожанин постоянно исповедуется, причащается и старается жить благочестивой жизнью.

А в православии есть что-то подобное?

Алексей: Знаю точно – есть просто прихожане по воскресеньям.

Павел: Есть воцерковленные и невоцерковленные. Примерно то же, что и у католиков. Воцерковление – это слияние с церковью, участие во всех ее делах, а невоцерковленный может приходить пару раз в год, ставить свечку, его можно сравнить с другом в контакте (простите за банальную аналогию), он, как бы и есть, а вместе с тем мы никогда не встречались и не знаем друг друга. А исповедь, причастие, богослужение – это мы уже общаемся, перекидываемся словами, у нас появляется много общего. И вот, когда человек полностью вливается в церковь и становится членом церкви – мы уже хорошие друзья и даже родственники-братья.

Алексей: Давно назревает вопрос о последнем русском императоре. В школе и по телевизору о нем, прямо скажем, не очень хорошо отзываются. Девушка или юноша послушают о кровавом и завистливом царе, а в храме услышат другую историю – и скажут: нет, дружок, этот человек свят. И что им думать, где правда: в школьном учебнике или в церкви?

 

7

 

Павел: Многое в учебниках, например, в физике не совпадает с последними открытиями в науке. Квантовая физика, история, литература …. Некоторые учебники можно легко выбросить на свалку. Помимо того, что учебники и школьные программы устарели и по некоторым направлениям начинают противоречить современной науке, многие противоречат библейской точке зрения и христианской философии. Не идти же на поводу у людей, писавших учебники. А если ещё посмотреть Ютюб или канал РенТВ и Битву экстрасенсов – смело можно свои высушенные СМИ мозги выбросить на свалку. Уверен, что для современных детей большим авторитетом пользуется страничка ВКонтакте какого-нибудь тролля-блогера или цитаты из группы разных «мудрецов» ВКонтакте, нежели учебники в школе.

Виктор: Возвращаясь к вашим методам работы с молодежью, нахожу, что они очень схожи с либеральными и даже протестантскими. Постоянное движение в сети, много общения и т.д. Где же старая православная традиция? Строгие иконы, печальные купола? Или у меня сложился стереотип?

Павел: Есть, конечно, дилемма, два варианта: стать человеком-подвижником с кристально чистой совестью, высочайшим уровнем духовности. И этот человек, пройдя долгий путь, настолько станет святым, обоженым, просветленным, что просто многие придут к нему с просьбой – как жить? Отец, научи! Или идти в массы с активной проповедью, с улыбкой и попытаться привлечь людей, воспитать их методами проповеди и делами милосердия. Это вот две такие полярности, два пути. Какой из них лучше? Возможно, первый – это известно только Богу.

Виктор: Чем интересна точка зрения атеист – так это тем, что в ней много искренности, как у ребенка. А человеку верующему приходится себя постоянно ограничивать, вникать в то, что можно, а что нельзя. И если уже вступить в спор, то позиция ребенка, пока он не думает о смерти, как на голубом глазу, искренна и неподкупна. И он выставляет вас в лучшем случае некой вещью в себе. В худшем – попами, «стригущими» паству и навязывающими свои догмы ради власти.

 

10

 

Павел: Ну что можно на это сказать? Батюшки сами зачастую приходят из атеизма, других религий и практик, сами обретают веру и имеют свой собственный духовный опыт. Некоторые имеют опыт жизни в Церкви с детства и опыт жизни без греха, жизни в чистоте. Также помимо своего опыта священники опираются на опыт всей Церкви. Если священник даёт совет или ограничивает, то это ограничение абсолютно оправданно.

Человек с детства попадает в мир ограничений: горячий утюг не трогай, пальцы в розетку не суй…. Без накопленного поколениями опыта мы пропадём. Это наша уникальная человеческая способность – накапливать опыт и передавать его дальше, следующим поколениям. Православная Церковь передаёт успешный духовный опыт, а также и зафиксированный негативный духовный опыт, к чему приводит то-то и то-то. Мы можем рассказать на своём примере, через призму своего 3500-летнего опыта общения с Богом, на какие грабли лучше не наступать, куда и как двигаться, в каких направлениях работать.

 

DSC02996

 

Проблема в том, что духовный опыт, духовная жизнь и религиозная традиция — это самая сложная сфера жизни человека, её линейкой не измерить. Простому человеку, который смотрит со стороны, кажется, что он эксперт в вопросах веры и Бога. В сознании обывателя в вере всё просто: пришёл, свечку поставил, записку написал…. и «всё будет в шоколаде». Как будто Церковь- это такой супермаркет, только не колбасу покупаешь, а чувство безопасности, решение личных проблем. У человека есть духовные проблемы, есть вакуум внутри, есть проблемы бытовые и социальные; человеку кажется, что он справится сам, а если не справится – придёт в храм, даст денег попу, тот помашет кадилом, ударит в бубен, что-то пробормочет, и все проблемы решаться сами собой. Очень часто по молитвам Церкви многие проблемы решаются, но без реального участия самого человека не решается главная проблема. Причина всех проблем в жизни человека – отсутствие реальной веры и реальных взаимоотношений человека с Богом, отсутствие реальной духовной жизни и практики и наличие огромной кучи духовных болезней: гордости, ненависти к ближнему, зависти, раздражённости, развращённости, зависимость от «зомбоящика», компьютерных игр, алкоголя и сигарет, зависимости от матов и скотоподобного образа жизни, зависимости от объедания и лени. Самая большая из всех этих проблем – это невозможность меняться. Такой человек обычно говорит следующее: «Я нормальный, никого не убил, ничего не украл, живу как все и умру как все, мне ничего не нужно». В памяти всплывает картинка из фильма «Матрица», где многомиллионное поле, усеянное капсулами, в которых люди, находящиеся в специальном сне, не знают, что спят, и не знают, что они являются биологическими батарейками для цивилизации машин. Чтобы освободиться, им нужно проснуться, скушать специальную таблетку или навеки остаться рабом, безмолвной пищей для роботов, кучкой биологического вещества, вырабатывающей электроэнергию. Всё меняется, когда человек сталкивается со сверхъестественным опытом или чаще всего опытом смерти близких, смертельной болезнью. Это отрезвляет, человек может сделать переоценку ценностей и впервые от всего сердца помолиться Богу. Бог может сделать человека свободным от всех оков и реально изменить жизнь этого человека.

Алексей: Ну, хорошо, а что скажете на то, что христиане – лишь какой-то процент людей на планете, миллионы исповедуют восточную религию, Ближний Восток – ислам. Почему именно православие должен выбрать человек? Как быть с этим вопросом?

Павел: На самом деле он не должен. В Евангелии от Матфея мы наблюдаем картину суда, и Господь там не спрашивает, во что верит человек, какие догматы разделяет, сколько молился в день, постился ли. А ведет с этими людьми, пришедшими на суд, постоянный диалог – сделал ли ты что-то доброе: накормил голодного, одел голого, посетил больного, то есть, предрасположено ли твое сердце к добру. Вот это критерий, на мой взгляд.

 

3

 

 

Алексей: Церковь может быть и воинствующей, насильно гнать людей в свои ряды. И тема насилия в разных формах периодически появлялась в истории.

Виктор: Розгами пороли детей в школах – насильственный метод налицо. Может быть, это пережитки прошлого?

Павел: «Церковь воинствующая» – это термин, обозначающий то, что Церковь воюет с грехом и смертью в мире. Церковь не воюет с людьми и государствами, системами и философиями. Церковь воюет со страстями внутри членов Церкви, Церковь обличает пороки в обществе, Церковь освещает это общество и молится за всех людей в нём. Главная победа Воинствующей Церкви – это будущая победа над смертью.

В школах, и в древние времена в том числе, священники выполняли государственно-образовательную функцию. Заметьте, это касается не только православных школ, такие методы существовали во всех школах с участием любой конфессии. Тогда был такой тренд в системе образования. Священники в то время имели статус одних из самых образованных людей в обществе, а поскольку разделения с государством не существовало, в системе образования они играли ключевую роль. И общество диктовало свои методы. Таков был устрой тогдашнего общества. К физическим наказаниям прибегали на всех уровнях общества, каждый уважающий себя отец семейства просто обязан был выпороть шаловливого ребёнка. Причём здесь Церковь?

 

Виктор: То есть, это пережиток прошлого, и можно с уверенностью сказать, что сегодня, если бы так получилось, что церкви доверили бы вести уроки в школе – такого бы не было?

Павел: Конечно, в Церкви такие методы неприемлемы. Это касается и более древних времен, когда политическая машина задействовала религиозный ресурс для достижения целей. В наше время все перевернули с ног на голову, и пересказывают, как хотят.

Алексей: Как вы думаете, если бы церкви вернули тот старый статус, пошли бы священники и воцерковленные люди в государственные системы учить, управлять, распоряжаться?

 

DSC02992

 

Павел: Если проследить по тем временам, когда церковь получала сильный ресурс от власти, а может и сама ею являлась, то видим, что это было замечательное время. Благодаря Церкви общество из феодального строя перешло в индустриальное (мануфактурное производство, наёмные работники) общество. Во времена князя Владимира Церковь принесла греческую высокую культуру, письменность, греческое законодательство, систему управления Восточной Римской империи, архитектуру, живопись. Из раздробленных языческих удельных княжеств и губерний Русь стала сильным единым монолитным государством. На территории Беларуси благодаря христианству образовалось Великое Княжество Литовское. Церковь впервые стала строить школы при храмах, заниматься образованием, просвещением, книгопечатанием. Практически всё, что мы имеем позитивного в нашем обществе, – это безусловный вклад Церкви. Мы живём в эпоху постхристианского общества. К сожалению, очень большой урон нашему обществу нанес Советский Союз. Атеистическая идеология стала самой кровавой эпохой за всю историю человечества.

К сожалению, не всё гладко и в церковном религиозном обществе. Рано или поздно внутри церкви появляются люди, которые разрушают общий христианский дух. Далеко не все люди способны искренне верить. Если вера становится обязательной для всех, люди, желающие пробиться на ее вершины, начинают лицемерить и притворяться, использовать Церковь в своих интересах. Из-за таких людей и происходят революции.

Виктор: В Интернете часто можно видеть, как батюшка благословляет солдат, освящает оружие. Это вызывает массу комментариев и издевок по этому поводу. Автоматы, простите, не конфетами стреляют, а живые люди делают других людей трупами со всеми дальнейшими последствиями…

Есть какой-либо внятный комментарий по этому поводу от представителей церкви?

Павел: В христианстве есть четкое понятие патриотизма, есть понятия справедливости и защиты. Если нападают на твой дом, то есть те, кто его защищают. Кто отдаст свою жизнь за ближнего –получит награду, это Евангелие. Ученики Христа разбежались, а должны были быть рядом и, если нужно, разделить с Ним крест.

Те люди, кто носит оружие, должны иметь понятия духовности, иначе это просто беспощадные роботы, выполняющие приказы. В идеале – солдаты должны быть с христианскими ценностями, чтобы отдавать, если нужно, свою жизнь за свой народ, вставать на его защиту. Если Церковь не будет присутствовать в армии, то кто их сделает таковыми?

Виктор: Что ж, все ответы засчитаны. Всем спасибо. Павлу мы желаем успехов в его трудах и служении Богу и Церкви. Следите за нашими выпусками.

 

4


Фотограф: Юрий Метельский

NbnDdnwyfK8

Не забудь поделиться этой информацией со своими знакомыми и друзьями.

Комментарии

Оставить комментарий

 
#Радио1958#Солигорск