Ребенок выжил, мальчика назвали Давидом. Через несколько дней его маму похоронили на родине в Слуцке

20 августа – самый счастливый и одновременно самый жуткий день для Льва, гражданского мужа Валентины Захаревич, которая умерла в 6-м минском роддоме вскоре после родов. Ребенок выжил, мальчика назвали Давидом. Через несколько дней его маму похоронили на родине в Слуцке.

В день смерти Валентины Лев написал заявление в Следственный комитет. Родные Валентины молчали почти два месяца.

 

Муж умершей рассказал «Комсомолке», что ему пришлось пережить в самые страшные дни своей жизни

 

 – Лев, приношу вашей семье наши соболезнования. Ситуация страшная – умерла молодая женщина. До начала родов как проходила беременность Валентины?

– Беременность проходила без патологий, анализы и узи, которые назначали врачи, сделаны вовремя. Единственное, на что жаловалась жена – это на периодически возникающую изжогу. Ни у меня, ни у Валентины не было детей, поэтому ребенок был желанный.

– Как вы выбирали роддом и врача?

– Так как Валентина работала в больнице скорой медицинской помощи реабилитологом, мы договорились, что роддом она выберет сама. Жена решила рожать в вип-отделении 6 роддома, договор заключили на 37-й неделе беременности. Определили врача – Дудко Марию Павловну, с которой познакомились в тот же день. Уже тогда по результатам узи было понятно, что плод крупный, и, глядя на документы, врач сказала, что возможно, нужно будет делать кесарево, но решать будет консилиум. Мы обсудили с женой, что как врачи посоветуют – так и будем делать.

В день смерти Валентины Лев написал заявление в Следственный комитет. Фото: личный архив.

В день смерти Валентины Лев написал заявление в Следственный комитет. Фото: личный архив.

17 августа очередное узи показало, что вес ребенка – 4600-4700. На консилиуме главврач роддома Наталья Александровна Одинцова сказала, что жена молодая здоровая женщина, кому как не ей рожать таких богатырей. К слову, рост Валентины был 171 сантиметр, вес до беременности – 62 килограмма, размер одежды «S». В тот же день КТГ диагностировал начало схваток. Наш доктор начала искать свободную палату, но, вернувшись, сказала, что схватки тренировочные, и нет необходимости находиться в роддоме.

Вале укололи обезболивающее и сказали, что когда интервал между схватками сократится – приезжать снова. Она поехала домой. Доктор еще сказала, что в выходные у супруга день рождения, она будет на даче, и ей понадобится время, чтобы доехать до роддома. Вечером того же дня я приехал в Минск, жена почти не спала ночью, у нее болел живот. К слову, состоянием жены доктор за эти выходные не интересовалась ни разу.

– Почему вы не ехали в роддом?

– Потому что врач сказал, что должен сократиться интервал между схватками либо должны отойти воды. И тогда приезжать. Валя постоянно замеряла время между схватками. В ночь с субботы на воскресенье она снова не спала из-за болей в животе. Со словами «я так больше не могу, поехали в роддом», жена разбудила меня около пяти утра. Когда ее принимали, сказали, что, судя по картине, родить должна к обеду или к вечеру.

Жену разместили в отделении патологии беременности. Я уехал – в той палате находиться было нельзя. В воскресенье я дважды приезжал в роддом, жена спускалась, говорила, что болит живот. С воскресенья на понедельник жена тоже не спала, медсестра дала снотворное, оно не помогло.

Посреди ночи Валя снова обратилась к медсестре за помощью, сказала, что болит живот, ее перевели в вип-палату. Жена позвонила в пять утра в понедельник, я поехал в роддом. Около 8 приехала Дудко, Валю осмотрели и сказали, что надо ждать. Вспоминая недавнее интервью Натальи Одинцовой, которая говорила, что важен диалог и контакт с роженицей, хочу отметить, что Дудко Мария Павловна появилась у нас в вип-палате два раза.

Первый раз – когда она утром приехала в роддом, второй – когда я ей позвонил на мобильный около 12-ти со словами, что человек не может мучиться четыре дня и нужно что-то делать. Второй раз она пришла с Натальей Одинцовой.

Они увели жену в родзал, откуда своими ногами она уже не вышла. Время рождения ребенка – 13.40. Я был в палате, прибежала акушерка со словами: «Папа, быстро пойдемте смотреть малыша». Я спросил: «Родила?». Ответили, что пришлось немножко помочь. После я узнал, что ребенка тянули щипцами…

Пока я шел по коридору, одна акушерка, открыв дверь в родзал, меня торопила, вторая, идя за мной, подталкивала в спину. В родзале находилось много людей. Ребенок был белого цвета. Одинцова подхватила его на руки, сказав, чтобы я не переживал, что, возможно, это инфекция. Показала, что малыш кричит, сказала, что его нужно срочно отдавать врачам в реанимацию.

Поцеловав жену, я вышел и спросил, когда ее привезут в палату. Ответили, что через два часа отойдет от наркоза, и привезут. Часа через полтора я снова спросил, как там моя жена. Спросил, можно ли к ней зайти. Разрешили, я зашел в родзал. Увидел бледно-синее лицо жены и абсолютно синие губы. Мне сказали, что, возможно, она потеряла больше крови, чем другие роженицы.

Жена лежала с закрытыми глазами. Я сидел рядом, держал ее за руку, в какой-то момент руки задрожали. Меня вывели из родзала, и следующая картина, которая стоит в моей голове – дверь в родзал осталась открытой – жене руками давят на грудную клетку. У нее произошла остановка сердца. Я так и не понял: почему не применили дефибриллятор?..

Жену перевезли в операционную, где она находилась всю ночь. На вопрос, что произошло, мне ответили, что околоплодные воды попали в кровь, что и вызвало такую реакцию. Я и ближайшие родственники были в вип-палате. Утром в среду, через два дня после рождения ребенка, раздался телефонный звонок, нам сообщили, что Валентина умерла. Нет смысла рассказывать о том, что творилось у меня внутри. В этот день я написал заявление в Следственный комитет.

Жену отвезли на вскрытие в 9-ю больницу. Я позвонил туда, сказал, что хочу, чтобы вскрытие производилось в присутствии судмедэкспертов, поскольку будет проверка Следственного комитета. Они согласились. Но когда я приехал на Семашко, мне сказали, что вскрытие уже закончено. Я удивился, что на вскрытии присутствовала Наталья Одинцова.

Хотел бы обратить внимание, что ни я, ни родственники Валентины, не собирались придавать огласке эту историю до момента окончания проверки Следственного комитета. Но, увидев интервью в «Комсомолке» Натальи Одинцовой, которая рассказывает про то, как у них все хорошо в роддоме, я посчитал это не просто циничным, а моральным издевательством над собой, покойной супругой и ее родственниками. И решил рассказать и о другой стороне медали, которую прочувствовал на собственном опыте.

Родные Валентины молчали почти два месяца. Фото: личный архив.

Родные Валентины молчали почти два месяца. Фото: личный архив.

Спрашивая после Наталью Александровну про причины произошедшего, услышал, фразу, что на мою жену указал перст божий. И, даже если бы Валентина не погибла в роддоме, ее, к примеру, могла бы сбить машина. Я про себя подумал: «Это ответ врача? Или ясновидящей?». Или она действительно считает себя «почти богом», как рассказала в интервью?..

ОФИЦИАЛЬНО

Официальный представитель Следственного комитета Юлия Гончарова:

– Проверка по факту смерти Валентины Захаревич проводится Партизанским (г.Минска) районным отделом Следственного комитета. В ходе проверки опрошены медицинские работники, родственники умершей, изъята и изучена необходимая медицинская документация, назначены необходимые экспертизы. В настоящее время проведение проверки приостановлено до получения результатов судебно-медицинской экспертизы, которая проводится Государственным комитетом судебных экспертиз, а также ведомственной проверки, проводимой Министерством здравоохранения.

В 6-м роддоме г. Минска ситуацию не комментируют.

 

ТАТЬЯНА ШАХНОВИЧ

Не забудь поделиться этой информацией со своими знакомыми и друзьями.

Комментарии

Оставить комментарий

 
#Радио1958#Солигорск