Непридуманные истории. О прошлой и настоящей жизни БИЧа (Бывшего Интеллигентного Человека) (Полный текст.) 

Продолжение серии статей.

Здесь читайте рассказ «Лявон Броневик».

Мишанька Мавр.

20150120_131448

 

Ну что ж такого – мучает саркома.

Ну что ж такого – начался запой.

Ну что ж такого – выгнали из дома.

Скажи еще спасибо, что живой.

Да ладно, что уснул вчера в опилках.

Да ладно, челюсть выбили ногой.

Да ладно – потащили на носилках.

Скажи еще спасибо, что живой.

 В.С.Высоцкий

 Часть I

… Мишанька полгода заготавливал лес, а сегодня приехал на долгожданную побывку обветренный, с лицом серого цвета, без очков (минус 10) и с совершенно пустыми глазами. Давно не видел своих «корешей», пацанов, которые четыре последних года ему организовывали приют и давали посильную работу, вместе с ним делились своей ежедневной «ссобойкой». Кореша не жалели для него своих не совсем поношенных одежек, платили за любую, пусть незначительную работу наличными деньгами, на которые Михаил покупал в магазинах чернило, а в аптеках медицинский «ламинат» или «боярышник». Сегодня именно от этих нехитрых спиртных напитков наш герой чувствует себя привычно. Он давно научился правильно отпугивать, словно мухи, назойливые глупые мысли, царапающие его еще живой мозг о смысле и значении бытия, о существующих личных и семейных проблемах собственной земной жизни,  о хлебе насущном…

Так как с каждым месяцем все больше и больше возникает неприятных вопросов, на которые нужно реагировать и отвечать, находить трезвые выходы, Мавру без спиртного уже никак их не побороть. Он всем хвастается своей цепкой памятью и говорит, что его личный рекорд продержаться без спиртного составил целых 70 суток. Период этого рекорда он оценивает в 15 лет. За это долгое время прижизненного поста (1680 часов) ему постоянно сильно хотелось напиться до чертиков, но он все-таки сумел не проспорить и продержался весь этот длительный срок достойно, пусть даже потратил на этот подвиг все оставшиеся силы и выложил всю свою сохранившуюся энергию и волю.

А еще Мавр часто любит рассказывать о тех временах, когда учился в школе-интернате, был учителем русского и немецкого языков, директором сельской школы, разнорабочим у своего покойного одноклассника и малознакомого капитана милиции, трудником в баптистской церкви, грузчиком на спиртзаводе, животноводом у фермера, проходчиком и кольщиком дров на различных лесосеках…

Сейчас наш герой живет исключительно воспоминаниями, так как его нынешняя жизнь дала глубокую трещину, и он сам служит уже не ученикам и любимой семье, а божку под скромным и не всем понятным именем Бахус.

Но обо всем постараюсь написать по порядку, так как считаю, что только при внимательном рассмотрении человеческой судьбы, именно изучая ее развернутую хронологию с «вытаскиванием» важных жизненных событий и знаковых, не совсем стандартных случаев, можно попытаться приблизиться к истине. Именно так можно напасть на след  побед и неудач героя, определить то потаенное место, где судьба «зарывала именную собаку», зачем и почему она забросила героя на самое донышко общественного социума. Другими словами, с какой целью сделала нашего героя БИЧом (Бывшим Интеллигентным Человеком) или БОМЖом (гражданином без определенного места жительства).

Мишанька родился в деревне, расположенной на границе двух районов Минской области. Жители в этой деревне были очень трудолюбивые, но делились на две приблизительно равные части не только по восприятию веры (православные и католики), но и подчинением разным районным городам. Видимо, поэтому маленький Мишанька с самого детства не смог толком определиться, с кем ему идти по жизни – с белыми или красными, к какому в этой бурной жизненной реке прибиваться берегу – левому или правому.

Часть II

Так получилось, что Мишанин детсадовский возраст пролетел со своими сверстниками-односельчанами мгновенно, а 10 лет учебы ему пришлось прожить на полном государственном обеспечении. Мишанька был прилежным и способным мальчиком, учился на «хорошо» и «отлично». Ему больше нравились не точные школьные предметы, затягивала филология с ее литературным героизмом, пробовал свои молоденькие силы в футболе, музыке и шахматах. Совсем не любил собирать картошку и яблоки с большого старого школьного сада, некогда принадлежавшему помещику Юлиану Лобоцкому, внуки которого ныне проживают недалеко от польского города Люблин. Сегодня этот яблоневый сад здорово постарел: ветки многих деревьев окончательно высохли, но еще цепко держаться за полумертвые стволы деревьев. Больше половины сада под пристальным вниманием новых школьных директоров нещадно высечено, а на их месте красуются обычные лысины, с высоты птичьего полета напоминающие плеши на красиво качающемся остатками крон памятном каждому ученику-детдомовцу месте. Картошку в школе перестали сажать не потому, что подшефный колхоз помогает решать продовольственную программу детишек, а, скорее всего, потому, что эти самые современные детишки за ней не хотят ухаживать и не научились, в отличие от Мишанькиных школьных товарищей, вместо скучных сентябрьских уроков убирать ее с поля и отправлять в закрома.

Сам помещичий дом, который служил ученику Мишаньке и его школьным товарищам мастерскими на уроках НОТ (научная организация труда), превратился сегодня в «графские развалины», каждый кирпич из которых бережно охраняется государством. Мавр, глядя на это безобразие, не выдержал и прикарманил целых два кирпича. Я спросил у него, зачем ему так много помещичьих кирпичей? Он, долго не думая, ответил:

– Один подарю сыну, второй отдам дочери. Вырастут их дети,  посмотрят на эти старинные кирпичи с клеймом и будут вспоминать своего деда, т.е. меня и его школьные годы. Потом, когда они вырастут сами и захотят приехать и увидеть собственными глазами мою альма-матер, уже ни сада, ни панского дома, в котором я получал школьное трудовое образование и где проводил самое счастливое в своей жизни время, может и не остаться. А вот кирпичи останутся и будут, как незримые воспитатели детства, своим сильным духом хрущевской оттепели воспитывать моих будущих внуков и правнуков по рецептам моего советского детства.

Михаил не может вспомнить реальных добрых дел, которые он оставил своей любимой школе, а вот своих одноклассников помнит всех не только по именам, но и по фамилиям. В этой школе они  не только учились, но и вместе трудились в саду, на школьных огородах, коллекционном участке, в теплице, конюшне, на свинарнике. В свободное от учебы и обязательной трудовой повинности время гоняли мяч на футбольном поле под руководством ЮСа (учителя ботаники Лиходиевского Юрия Станиславовича), выводили новые сорта садовых цветов, в частности роз и георгин, а также повторяли опыты великого русского селекционера, садовода-генетика Ивана Мичурина. Юрий Станиславович умер в пенсионном возрасте в полном одиночестве. В наследство оставил много научных статей в серьезных ботанических журналах о цветоводстве  и огромную личную придомовую коллекцию роз, георгин, петуний, орхидей… Похоронен за счет сельского совета, которому досталась вся коллекция цветов и в нагрузку огромный 100-летний дубовый дом, который переживет еще не одно поколение школьных ботаников.

Отдельные  одноклассники очень любили проводить свое свободное время с географом Иваном Степановичем Семашко на географической площадке, построенной ими же при непосредственном руководстве учителя. Именно там они учились мудрено определять время по солнцу, узнавать направление и силу ветра, а также делать свои первые несмелые шаги по азимуту, получать первичные знания в науке под именем топография, лихо управляться с маленьким приборчиком с некрасивым названием курвиметр. Судьба любимого учителя оборвалась неожданно. Его в неполных 64 года сбил насмерть грузовой автомобиль… Учитель не доехал на своем стареньком велосипеде до своего собственного дома всего лишь 250 метров.  Вспоминая смерть любимого учителя, говорит Мавр, невольно поверишь, в народную пословицу, что от судьбы не убежишь и не спрячешься, как бы не тужился и не старался.

Маленький  Михасик больше любил одиночество. Участвовать в школьном музыкальном ансамбле (играл на кларнете) и выступать по футболу за класс на стадионе было для него чем-то похожим на небольшое испытание нервов. Но строгая школьная дисциплина той поры не позволяла юному вольнодумцу особо расслабляться и думать только о своих внутренних потребностях и пожеланиях. Тогда он, зажав свои маленькие мальчишечьи кулачки, в широких карманах сатиновых штанишек, думал про себя отчетливо: когда я вырасту, буду жить всем назло только так, как сам захочу, и никто меня не заставит идти против своих желаний и делать то, что мне не нравится.

Уже тогда, начиная с третьего класса обучения, наш маленький школьник перестал определяться, за кого он по жизни пойдет: за белых или за красных, уже тогда свое сложное и неоднозначное коллективное детство  мечтал поменять на конкретное одиночество, граничащее со скромным термином под названием «эгоизм». Свои далеко идущие жизненные планы, будучи старшеклассником, он все чаще старался разрабатывать, сидя за шахматной доской, разбирая игру непобедимого гроссмейстера Фишера или изучая сицилианскую или защиту двух коней на одинокой шахматной доске. Занятия по легкой атлетике или по групповым играм его к окончанию школы совсем перестали интересовать, только шахматы и теория футбола.

Сегодня Михаил с гордостью вспоминает, что в школе неоднократно его приглашали на районные соревнования по шахматам, и он каждый раз привозил оттуда грамоты и дипломы.

Интерес к футболу у него остался до сегодняшнего дня. Еженедельно просматривает и  прочитывает спортивную газету под названием «Прессбол», из которой узнает расположение командных мест не только белорусских клубов, но и всех ведущих мировых футбольных команд. По фотографии может определить многих известных футболистов и может часами сообщать об их сегодняшней личной и спортивной жизни много интересной и совсем недоступной для простого обывателя информации.

С радостью вспоминает, что особо авторитетный и близкий ему товарищ Ильюха, такой же, как и Мавр фанат-аналитик современного футбола, в прошлом году возил его в город Солигорск на реальный матч. Уже там, на стадионе, находясь плечом к плечу среди сотен таких же, как и он, поклонников, Мавр оторвался по полной, не жалея собственных голосовых связок, давал волю своим оскудевшим и высохшим от алкоголя эмоциям. Бдительные милиционеры к нему только присматривались, но в диалог не вступали, скорее потому, предполагает Мавр, что на его бороде написано: взять у меня нечего, кроме грязных и неодинаково отстриженных поседевших от такой жизни волос.

После окончания пединститута Мавр был направлен в одну из школ белорусского Полесья. Молодому специалисту Советская власть построила кирпичный двух- этажный дом и доверила ему для обучения урокам русского и белорусского языка все подрастающее поколение близлежащих деревень. Начинающий филолог и новоиспеченный домовладелец значился перспективным женихом. Молодые девчонки частенько оказывали ему знаки внимания,  намекая не только на дружественные, но и на серьезные взаимные отношения. Мавр реагировал на естественные знакомства неохотно, так как вся его устоявшаяся натура кричала и просила остаться в привычном состоянии «эго», т.е. ему хотелось жить и  работать исключительно с собой и на себя.

Часть III

Но, как говорится, природу не обманешь, и судьба внесла серьезные коррективы в однообразную и нехитрую жизнь молодого сельского учителя.

Колхозная бухгалтерша Валентина оказалась самой внимательной и настойчивой. Ее нехитрые женские чары сумели завоевать молодого филолога и найти короткую тропинку к его еще не совсем очерствевшему сердцу. На свадьбе в основном присутствовали гости со стороны невесты, а со стороны уже взрослого Мишаньки –    только ближайшие родственники, близкие соседи  да  еще два или три одноклассника. Свадьба  прошла, в отличие от семейной жизни, красиво. Долго еще гуляла сельская интеллигенция, поднимая тосты за здоровье и счастье новоиспеченных молодых. Забегая вперед, скажу, что его единственная жена родила двоих детей, о сегодняшней судьбе которых Мавр толком ничего не знает.

Деревенская школа ежегодно выдавала путевку во взрослую жизнь десяткам своих выпускников, которые впоследствии разлетались как аисты, живущие с весны до осени в деревне и улетающие на свое зимовье на юг, в разные уголки любимой Родины.

Годы пролетали для Мавра очень быстро. Он не успевал замечать, как его повышали по службе. Сначала назначили завучем школы, а через три года он и вовсе получил место директора школы, в кресле которого просидел целых 13 лет.

Будучи первым лицом в системе образования и просвещения всей местной округи, Мавр естественным образом вошел в клуб сельской элиты.  Элитный клуб отводил Мавру значимое место: обучать и воспитывать сельскую молодежь, из которой должны получиться Янки Купалы, Якубы Коласы, Алеси Адамовичи и Кузьмы Чорные, интеллигенты и труженики…

Каждая деревенская семья мечтала видеть в своем сыне или дочери грамотного, умного и успешного продолжателя рода, занимающего достойное место в гражданской иерархии современного общества. С разными учителями на тему исполнения естественного потаенного родительского желания о своих детях разговаривать малоэффективно и накладно, и вот в решении подобного рода задач на эту роль кроме директора школы никто лучше не подходил.

В то время не в моде были репетиторы и Единые государственные экзамены «ЕГЭ», надежнее ценились средние баллы по школьному аттестату, а также личные связи с членами  ВУЗовских приемных комиссий. Кто как ни директор школы мог правильно и качественно отвечать на вызовы времени и находить верное решение поставленных вопросов.

В той местности механизатор хорошо разбирался в процессах вспашки земли, посева семян и сбора урожая, доярка специализировалась по уходу за КРС (крупный рогатый скот) и МРС (мелкий рогатый скот), ветеринар владел  вопросами лечения и сохранения здоровья колхозной скотины, а директор школы решал задачи обучения детей и их поступления в ВУЗы.

К большому сожалению, многие белорусы пословицу «Своя рубаха ближе к телу» понимают исключительно так, как она пишется, т.е. дословно. И вот к нашему директору школы с разных концов близлежащих деревень стали течь скромные ручейки подношений в виде нехитрой закуски и крепких спиртных напитков. Наивные родители думали, что от того, насколько школьный директор уважит эти подношения и будет выпивать за здоровье их детей, прибавятся знания и увеличится средний балл в аттестате зрелости. Средний балл может и увеличивался, допускаю, что возможно некоторые  выпускники и не совсем честно поступали в ВУЗы, но от этого «сердобольства» проигрывал исключительно директор.

Мало того, что директор переставал вставать под будильники деревенских петухов и мчаться на работу как на праздник, у него уже тогда стала просыпаться знакомое с детства чувство эгоиста и появилось незнакомое чувство вины, перед своими односельчанами.

Все реже он смотрел в будущее и вдаль, неожиданно перестал обращать свой взор к небу и к его звездам, получалось больше смотреть исключительно себе под ноги, чтобы случайно не встретиться глазами с родителями своих сегодняшних и вчерашних школьников.

Медицина на протяжении долгого периода своего существования и развития пришла к выводу, что от частого употребления спиртных напитков происходит привыкание к оным. Внутренние органы человека постепенно разлагаются, наступает тяжелая, трудноизлечимая болезнь под названием алкоголизм. Болезнь обязательно наступает – вопрос только во времени и качестве самого человеческого организма.      К кому-то она может прийти через год, а к кому-то постучится  гораздо раньше или позже, но постучится, придет и наступит на него обязательно.

Наш Мавр с медициной никогда не дружил и, несмотря на реальные зримые  образы и другие симптомы, которые все чаще посылались ему в разных видах, в том числе и в образах перечисленных выше, стал непроизвольно специализироваться  в употреблении спиртного и увлекаться оным с каждым днем все больше и больше.

Часть IV

Он уже перестал замечать свои проколы с подчиненными ему педагогами, не видел изменений  взглядов смотрящих на него учеников, еще не очень чувствовал сгущающихся туч и грозового разрыва со стороны вышестоящего районного начальства, не замечал подмывания непрочного фундамента семейного дома, в котором проживали кроме взрослых родителей двое собственных школьников… Мавр упорно тренировался летать на одиноком крыле под руководством все того же божка под именем Бахус…

Он так и не научился употреблять спиртные напитки красиво, как это умеют представители южных народов, например, наши братья из солнечной Грузии в хорошей компании на серьезные праздники с  качественными напитками и с длинными, завораживающими речевками (тостами). Входило в привычку пить и напиваться быстро, в одиночестве, но каждый день, включая праздничные и выходные дни.

И вот этот самый божок Бахус с каждым днем и часом приближался к Мавру все ближе и все крепче завязывал с ним неразлучную дружбу, очень похожую на настоящую Любовь. Мавр от этой самой неземной любви стал внутренне и внешне меняться, смотреть на окружающий мир совсем другими, помутневшими глазами, его собственная жизнь стала набирать совсем незнакомые доселе обороты. Уже тогда он познакомился с настоящей белочкой, сопровождающей нашего героя до сегодняшнего дня.

Для начала он оставил жену с двумя собственными детьми и сельскую школу с  сотнями   сельских детей, а уж потом отправился на поиски своего эгоистичного  счастья за пределы своей малой Родины под именем Республика Беларусь. Вначале свое временное пристанище  он нашел в Курской губернии в качестве охранника недостроенной дачи милиционера-ГАИшника, на которой несколько лет трудился за дневную пайку и стакан чернила.

Годы на просторах черноземного дачного поселка пролетели незаметно. Мишанька поднаторел в выгуливании и кормежке хозяйских собак, в отдельных видах строительных работ, ручной обработке земельного участка, включая рытье траншей и канав на соседних дачных участках. Особенно ему нравился пятый день недели, потому что с обеда фаза тяжелого физического труда заканчивалась, и он полностью отдавался растапливанию хозяйской бани, которою сам естественно никогда не посещал. В пятницу всегда приезжали гости, которые любили не только хорошо попариться, но умели и любили красиво отдохнуть. К поздней ночи гулянья обычно заканчивались, гостей развозили по домам и квартирам, и тут-то Мавр уже отрывался по полной, так как с большого барского стола оставалось много чего недоетого и особенно недопитого. С чувством глубокого исполненного холуйского долга вчерашний директор школы смело набивал собственный желудок остатками овощных и мясных изделий, допивал на законных основаниях вино, водку, виски, коньяк и другие не очень слабые напитки, остававшиеся в стаканах и рюмках уехавших гостей. Научился по-своему надежно сортировать буквально все недопитое спиртное. Методика оказалась очень проста: спиртные напитки до 40 градусов сливались в одну канистру, а свыше сорока – в другую. Это ноу-хау позволяло держаться бывшему деревенскому небожителю в хорошем и приятном расположении духа до очередной долгожданной пятницы. И так из недели в неделю, от праздника к празднику.

В связи с тем, что по всем земным законам физики, логики и геометрии такая полупьяная жизнь продолжаться вечно не могла, нашего героя естественно потянуло в родные места, да и хозяйское терпение о пьяных выходках иностранного охранника стало давать большую трещину. Мавр толком и не помнит, как ему пришлось добираться до родного порога, но вспоминает точно, что на железнодорожный билет денег уже  не хватило.

По возращению из соловьиного края его первая остановка на родной белорусской земле оказалась длиною в один год, и произошла она совсем недалеко от места его учительства и директорства. Мавр и сегодня не жалеет о том, что за тот и прошедшие годы ему ни разу не захотелось навестить своих детей и некогда любимую жену, он никогда не интересовался их жизнью, их успехами и неудачами, взлетами и паденьями, радостями и горестями, праздниками и буднями.

Остановился он в доме индивидуального предпринимателя, своего школьного товарища. Предприниматель пилил делянки и перерабатывал кругляк на деловую фактуру, в которой остро нуждались наши зарубежные друзья. Особенно эту деловую фактуру ждали финские и норвежские любители парилок, саун и бань.

Вчерашний директор поначалу старался помочь своему однокласснику планировать и правильно, как учила школа на уроках НОТ, организовывать и логистически верно вести индивидуальный малый бизнес. Эти часы пролетели мгновенно, и вот уже бывший шахматист и музыкант переводится из разряда ИТР (инженерно-технического работника) в РК (рабочий класс). Ему доверили должность помощника пильщика леса, в обязанность которого входило валить и обрабатывать деревья, переносить ветки и жечь костры. Последнее нравилось особенно, так как именно там, как в далеком детстве у пионерского костра, Мавр чувствовал себя в новом качестве учителя на разливе спиртного и своим парнем в рассказах о своих богатых красками жизни странствиях.

Но все в этой жизни проходит быстро и в основном незаметно, так как не только наш герой не научился ценить свободу и жизнь в деталях, но и у других людей земной век не вечный.  Уже не стало предпринимателя-одноклассника: он неожиданно и внезапно на горе семье и близким отошел в иной неизвестный нам вечный мир, так и не успев выполнить свою материальную программу минимум. Начатое им предпринимательское дело в коротенькое время рассыпалось полностью, и Мавр остался один на один с собой на этом невеселом празднике жизни, обветренный от лесных сквозняков и почерневший от дыма ежедневных костров. Будущее становилось для нашего героя все туманнее и неопределеннее.

Обычно Человек в таких случаях останавливается, сходит с дистанции для передышки, пересмотра своих достижений, для анализа допущенных в жизни промахов и ошибок; выпрашивает у Создателя прибавления и укрепления внутренних и физических сил, намечает новый азимут в направлении своего дальнейшего движения по этой грешной и любимой планете, уточняет алгоритм собственного поведения в естественной и неестественной среде личного обитания, сверяет собственные часы по своему настоящему и будущему времени, определяет конечные желания и определяет перед собой реально исполнимые и только себе под стать цели и задачи. Но наш герой, к сожалению, оказался одержим гордыней, и главным жизненным ремеслом для него стало исполнение собственных желаний, праздника желудка от привычного бесконечного хмельного угара.

За прошедшее свободное от обязательств личное пространство и время Мавр пригрел у себя на груди дюжину чертенят, которые очень быстро мужали и крепли, превращая директора в послушного ученика, заставляя его на белое говорить черное и наоборот. Многие маленькие дети знают, что много сладкого есть нельзя, так как в их еще не совсем окрепших и слабеньких желудочках могут легко завестись глисты, которые высасывают не только принимаемую пищу, но и вовсе у непослушных детей отбирают жизненный тонус. В далекой школе учителя часто напоминали маленькому мальчику Мишаньке эту обыкновенную аксиому, но впоследствии будущий педагог по невыясненным доселе причинам научился пропускать мимо собственных ушей эти жизненные и полезные советы. Мишанька к нравоучениям старших педагогов не прислушался, и, возможно, приобретенные в детском возрасте желудочные глисты (гельминты) преобразовались в настоящих внутренних кровопивцев, которые периодически выводили и выводят своего хозяина на запойно-алкогольные умопомрачения,  называемые  нашим народом просто: белочка (алкогольный делирий, белая горячка).

Даже тогда, когда директор находился в одном из минских молельных домов, проповедующих редкую ветвь протестантизма, он все равно думал не о смысле проповедей пастыря и о мирной совместной жизни с пришедшей в этот дом братией, а втайне мечтал удовлетворить желания поселившихся в нем чертиков – разбойников, напоминавших о себе ежечасно. Им очень не нравился новый распорядок дня своего хозяина. Мавр просыпался рано, в 6 часов утра. Легкий туалет и завтрак… Утренние молитвы посещал редко, больше времени уделял физическому труду по хозяйству, иногда ему доверяли его любимое дело – заготавливать дрова. Ему нравилось это занятие, так как работа была связана с выездом в лес на заготовку не только дров, но и строевого леса. Там, в лесу, в глубоком одиночестве, но среди пней и ягодника, в тени молодых и старых деревьев он с большим удовольствием вытаскивал из потаенного места припасенную накануне бутылочку медицинского «ламината» или боярышника и с романтикой выпивал их не сразу, а по частям, продлевая по возможности  свое уже любимое, но, как оказалось, мнимое удовольствие. Присосавшимся к нему чертяткам нравились эти его поступки, и они вместе со своим хозяином еще долго-долго со знанием дела смаковали его «кайфовое наслаждение» и длительное похмелье. Но опять, как всегда, неожиданно  наступал вечер, приезжала братия и забирала его к себе в кельи вместе с заготовленной древесиной. Братия не только догадывалась о запрещенных уставом поступках полупьяного Мавра, но и сама была не прочь таким образом пожить навеселе, оторваться и расслабиться от монотонно выбранной жизни.

Однажды Мишанькиному блаженству под стенами протестантской избы пришел  естественный логический конец, и Мавр, собрав свои нехитрые пожитки, пошел устраивать свою пошатнувшуюся от ублажения желаний новоиспеченных домочадцев жизнь. Кривая его привела на столичные вокзалы, где за короткий промежуток времени ему удалось их осваивать и днем и ночью. Учитывая то обстоятельство, что в детстве его не научили грабить людей и воровать у них личное имущество, а с каждым днем вокзальная жизнь превращалась в настоящее военное испытание, Мавр решил попытать свои силы в лотерейном бизнесе.

Он с легкостью вошел в доверие местного лотерейного руководства и предложил свои услуги в качестве распространителя «билетиков счастья». Поначалу ему доверяли небольшое количество лотерейных билетов. Он исправно в конце рабочего дня приносил или непроданные билеты, или вырученные от их реализации деньги. Заработки получались совсем незначительными, и наш герой принимает решение совершить неприятный поступок – «кинуть» лотерейного работодателя. Заказав большую заявку на 120 у.е., он покидает столицу вместе с полученными лотерейными билетами, которые приходилось распространять ему уже в совершенно других городах и весях, так как выручка от этого распространения полностью ложилась в карман хитрого распространителя.

Забегая вперед, скажу, что решением суда Мишанька через 5 лет выплатил весь этот шальной долг до единой копейки, но горя от этого обмана хлебнул немало. Ему постоянно чудилось, что за ним гоняется банда нанятых убийц, желающих забрать его в рабство или расчленить на внутренние органы, в покупке которых нуждаются  богатые больные клиенты.  Ему постоянно снились кошмары, особенно тогда, когда дневной хмель получался не совсем  значительным и реальным, а для совсем полного счастья не хватало 150-200 грамм чернила или полфлакона брынцаловского «ламината» или «бояра».

Полученных таким нечестным путем грязных денег хватило ненадолго, и перед нашим героем остро встал вопрос, где и как жить дальше. Ночлежки на вокзалах районных белорусских центров стали носить для него уже временный характер, так как бдительным транспортным милиционерам появление чужого бородатого мужчины очень не нравилось, а вступать с представителями власти в пререкания и вовсе не входило в планы бывшего директора школы. Он конечно зачастую в острых диалогах побеждал вчерашних школьников, но время этих побед, как правило, действовало до следующего утра, а с восходам солнца Мавр был вынужден покинуть свое временное пристанище на очередном вокзале.

Передвижение по железнодорожной дороге значительно дешевле автобусного сообщения, и Мишанька за это свободное от обязанностей и обязательств время уверенно и со знанием нюансов самостоятельно изучил многие большие и малые железнодорожные  вокзалы Могилевской и Минской областей.

Вдруг он неожиданно вспомнил о своем школьном друге, который в свое время серьезно поспособствовал спасению от пожара целой деревни, где Мавр директорствовал. Встреча состоялась в начале лета 2010 года, когда за душой у нашего героя остался только паспорт и редкие очки, отпугивающие прогрессирующую близорукость.

После этой июльской встречи жизнь нашего героя здорово изменилась. Вместо казенной вокзальной скамейки Мишанька получил постоянное жилище, состоящее из четырех меблированных комнат, одна из которых была оснащена красивым камином с изразцами белорусских обитателей леса и окнами, уходящими во фруктовый сад. Здесь он моментально, используя свое природное обаяние и приобретенный профессиональный опыт общения с представителями разных социальных групп, стал налаживать мосты с новыми знакомыми, многие из которых впоследствии стали для него истинными товарищами и корешами.

Сначала новая жизнь героя казалась медом: строгая личная дисциплина, притирка с новым коллективом, посильная трудовая повинность, гарантированный заработок – все это на время заглушило жгучую потребность в служении настойчивому божку под именем Бахус. Казалось, вот она – настоящая человеческая удача, живи и радуйся этой жизни, встречай с достоинством весну, общайся вдоволь с друзьями и близким, слушай райские песни соловушки (г.Слуцк официально признан соловьиной столицей Беларуси). Но не тут-то было: неудержимая тяга к спиртному взяла вверх над здравым смыслом. Робкие попытки разобраться с внутренними причинами, побуждающими скатываться на самое дно социума, нашему герою с каждым месяцем давались все труднее и труднее.

Жизненная прямая Мавра опять стала стремительно уводить его в мир несбыточных грез, в «райскую кущу наслаждений», в водоворот, бушующий над самой пропастью человеческого бытия. Кем он только не был и кому только не услуживал, но каждый раз спрыгивал и убегал от реальной действительности жизни, искал все новые ощущения и необычные приключения, растворялся в лике современного белорусского  БИЧа (Бывшего Интеллигентного Человека).

Мавр на мгновенье задумался и осознанно заявил: «А ведь только я один из всех моих одноклассников школы – интерната удосужился свернуть на скользкую и опасную дорожку, все остальные жизненные испытания выдержали с достоинством и честью, так как этому учили их любимые учителя и преподаватели». Многие из школьных товарищей стали прекрасными рабочими и служащими государственных учреждений, профессиональными военнослужащими, предпринимателями, а вот стать  начальником не стремился никто из них –  не позволяло прививаемое идейное воспитание.

– А я вот про это, – говорит Мишанька Мавр, – почему-то забыл, стремился вылезть на самую вершину пирамиды сельской интеллигенции, достигнуть всеобщей местечковой славы, и мне показалось, что стал жить не среди людей на грешной земле, а на небесах, в окружении ангелов и херувимов.

Но на практике все оказалось проще, иллюзию неземного счастья создал мне божок под именем Бахус. Это он периодически вводил меня в состояние транса и заглушал во мне человеческие желания и потребности, выводил на широкую скоростную дорогу, приведшую к пропасти. Сейчас я без допинга не могу прожить, а воровать и обманывать не умею… Вот и приходится ишачить на кого-то за миску похлебки и стакан чернила.

Наступает весна, опять пойду в огороды, у меня уже есть клиенты, которым я копаю грядки: летом рою траншеи или заготавливаю бревна в лесу, осенью колю дрова, а зимой кочегарствую.  С каждым годом на свое личное пропитание зарабатывать приходится все тяжелее.

Вопрос о  детях его застал врасплох. Мне показалось, что отец и директор школы в одном лице должен знать этот ответ как молитву «Отче наш….», но Мавр явно свои обязанности подзабыл, как-то стушевался, заерзал, и на его красивой широкой лысине неожиданно появилась испарина.  Сын, говорит Мавр, где-то трудится под Солигорском, а младшая дочь воспитывает внука без мужа.

На этом его отцовские обязанности оборвались. Он стал переводить разговор на полезные и нужные бальзамы, наводнившие белорусские аптеки производителем Брынцаловым, без которых сегодняшний Мавр не хочет, да видимо уже и не может представить свое дальнейшее существование.

Про жену герой вспоминать не хочет. Отвечает коротко: сказали, что она мне изменила, а я этого не прощаю. Оказывается, исходя из логики Мишаньки, соринка в глазу близкого человека является гораздо большим злом, чем бревно, засевшее в организме нашего героя и разлагающее его не только собственное тело и душу, но и оказывающее невольное влияние на моральное и физическое состояние окружающих Мавра близких и не совсем приближенных людей.

Профессиональный лингвист и бывший директор сельской школы выбрал для себя широкую жизненную дорогу без крутых поворотов и ухабов, перед которыми обязательно включается педаль сцепления и тормоза. Но, по мнению нашего героя, земную жизнь нужно проехать или пробежать как можно быстрее, не оглядываясь по сторонам и не замечая желания и  интересы других людей, нужно подчиняться исключительно личным взглядам. А главное –  прикладывать все свои жизненные силы для достижения главной цели: непрерывного нахождения в состоянии привычного и уже, к сожалению, необходимого для него кайфа, т.е. алкогольно-аптечного забытья, дающего призрачные внутренние силы осознавать себя «счастливым и успешным человеком».

Время, потраченное на труды праведные, в том числе и на труд, дающий ему возможность физического выживания, считает напрасно потраченным и рассматривает его как бесцельно прожитое, т.е. пустое и ему совсем не нужное.

Возвращаться в свой дом к жене и детям категорически не желает, ссылаясь на свои собственные непонятные для меня соображения. Может быть и стыдно, когда порой пробуждается совесть, а может быть не находит в себе сил и возможностей вести обычную полноценную семейную жизнь, хотя утраченное время поставило перед супругами совершенно иные задачи.

Единственное, что не в моих силах отвергнуть из логики нашего героя, соотечественника и современника, – это его пытливый взгляд в редкие минуты трезвости, нацеленный в инопределы зазеркалья вечной жизни.

– Никто из обычных людей, живущих на этой грешной земле, – говорит он, – не сможет меня убедить в том, что переживаемые мной умышленные  невзгоды, страдания и лишения зачтутся на страшном судилище как мой положительный бонус, тот счастливый лотерейный билет, дающий мне впоследствии право на вечное неземное счастье…

Алесь Бранавiцкi

Не забудь поделиться этой информацией со своими знакомыми и друзьями.

Комментарии

Оставить комментарий

 
#Радио1958#Солигорск